В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Ни в библиотеке. Её нет нигде.
Успокоиться. Не паниковать. Проклятье, как тут не паниковать, когда человек исчез, будто сквозь землю провалился? В доме, где тьма тьмущая людей! Никто, мать твою, не видел её вот уже два дня, и не спохватился?
И тут же противным уколом в груди – а ты сам-то спохватился бы, если б не Ангелина? Как так получилось, что бывшая думала об Элире больше, чем я сам? Твою ж мать.
Так, ладно, сейчас не о том! Надо понять, куда Элира могла поехать. Где её теперь искать?
– Где Гант? – рявкаю на мальчишку-лакея, первого, кто попадается на пути.
Мальчишка пучит глаза и заикается:
– Ггосподин Ггант отлучился по делам, ккажется…
– Когда вернётся, передай ему, чтобы сразу нашёл меня, – разворачиваюсь и иду прочь.
– Ддаа, лорд Стилл, – несётся в спину.
Дворецкий всегда в курсе обо всём и всегда под рукой. Надо же было ему куда-то запропаститься именно сейчас! Что за день-то дрянной, а?
Приказываю прислуге обыскать весь дом снизу доверху, от подвалов до чердаков, от сада до конюшен.
Убрав руки в карманы, меряю шагами гостиную Элиры. Одного за другим, допросил всю прислугу, кроме Ганта, которого до сих пор где-то носит. Всё, что удалось узнать – не хватает одного экипажа и двух лошадей.
Но пока что неясно, взял ли их Гант, или всё-таки Элира. Грёбанный бардак!
Сжимаю кулак до хруста костяшек.
Ангелина возвращается от стеллажей и разводит руками:
– Ничего, ни записки, ни намёка, – она морщит лоб и кусает губы. – Мне так жаль, Лэйтон, если б я знала! Надо было раньше сказать тебе, ещё вчера, но разве могла я подумать? Она всегда была такой весёлой, такой милой…
Смотрю на неё раздражённо. Слух коробит это её «была».
– Она и ЕСТЬ весёлая и милая! – прерываю этот ненужный поток чужих сожалений.
– Конечно, конечно, я вовсе не то имела в виду! – она подходит вплотную, кладёт руки мне на плечи, смотрит снизу вверх с участием и сочувствием.
За окном давно ночь. В комнате тихо. Близость Ангелины непривычна.
Невольно опускаю взгляд на её губы.
Сколько раз я мечтал о том, чтобы она вот так, сама, подошла и искала внимания. На краткий миг вдруг кажется, что если наклониться и поцеловать её – она ответит.
