В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
Раздаётся звяканье фарфоровых чайных пиал.
– Гарантии? Ну, я не знаю, какие гарантии, – протягивает мой опекун высоким козлячьим голосом. – Раз до сих пор живая, значит, непорченая. Магический рисунок покажет. Берите, берите, не пожалеете. Я её тут ухх! В строгости держал! Сами увидите. Ну, наконец-то!
Это уже мне.
Нерешительно застываю в самом начале внутреннего дворика. Стыдливо сцепливаю за спиной огрубевшие руки. Испуганно смотрю на дядю, развалившегося на подушках на низеньком диванчике в тени.
Машет мне рукой, подзывая.
И только сейчас замечаю второго. Того самого «господина», про которого предупреждала меня кокосик.
Мужчина сидит спиной ко мне. Первое, что я замечаю – длинные гладкие волосы пепельно-серого оттенка, идеально уложенные даже в жару. Дорогой чёрный камзол непривычного покроя. Чужак.
Рука, небрежно покоящаяся на спинке дивана, унизанная драгоценными древними перстнями.
Происходящее нравится мне всё меньше и меньше. Внутри растёт чувство тревоги, грозящее вот-вот перекинуться в панику.
Ещё ничего не случилось, но мозг уже будто соединил разрозненные кусочки мозаики в единую картину и сделал вывод.
Несмотря на жаркий день, мои ладони ледяные.
Мне вдруг становится страшно. Очень страшно.
И алчный блеск в глазах опекуна только усиливает это чувство.
– Ну же, быстрее, быстрее, – подгоняет он и машет своими пальцами-колбасками.
Приближаюсь к диванчику. Дядя вдруг соскакивает с непривычной для него лёгкостью, и становится рядом со мной:
– Вот она, сосуд жизни и процветания, средоточие уникального дара, истинное возрождение! – он принимается наглаживать меня по плечу, а мне хочется отшатнуться в сторону. – Другой такой не найдёте во всём Сортанате! Есть, правда, варианты, но одной восемь лет, второй глубоко за пятьдесят, а третья только родилась, так что…
– Покажите рисунок, асса Элира, – приказывает незнакомец.
Вздрагиваю от его глаз. Ярко-синих, как горный ключ в знойный день, и таких же ледяных.
Он пугает меня.
Послушно тяну вверх рукав платья до локтя, обнажая тёмно-серый магический браслет-плетение. Незнакомец приближается. Проводит кончиками пальцев по моей коже, едва касаясь.
– Всё в порядке. Я забираю её, – лёгкий кивок моему опекуну. – Брачную церемонию проведём в моих землях.
