Автор
Свежее монашеское платье настолько потрясло героиню, что ей захотелось вытворить что-то непростительное. Она рвет его, но при этом оставляет глубокий вырез декольте - и не меньше удивляется этой мысли. В то же время читатель понимает, насколько она отстаивает свою индивидуальность, отказываясь подчиняться общественным стереотипам. Ощущение неприкосновенности женского тела и легкого отчуждения вызывает в нем противоречивые чувства....
— Домой пешком почапаешь в таком виде, истеричка!
— Дим, остынь! — прилетает тут же от Игоря, который застыл в напряженной позе недалеко от нас. — И на будущее, если обзовешь ее еще раз, по роже съезжу тебе уже я.
Юлька, не мешкая, садится за руль, ждет, когда я пристегну ремень и трогается с места. Некоторое время мы молчим, подруга сосредоточенно ведет машину, затем, спохватившись, подключает навигатор на телефоне, потому что, где мы и как отсюда выехать, ни она, ни я не знаем.
Когда впереди показываются знакомые места, я прерываю молчание.
— Юль, — начинаю тихонько, — может, не будем с ними больше связываться? Ты знаешь, что отступать обычно не в моих правилах, я всегда иду до конца, но сейчас мне просто не хочется тратить на эту вражду свои силы и время, потому что проблем в моей жизни итак хватает.
— Да, давай, в этот раз отступим, — соглашается подруга, — знаешь, мне надоела эта война, я не из тех людей, кто любит грязевые ванны и моя машина однозначно не заслуживает такого обращения.
— Конечно, после этой его выходки прощение вымаливать он будет долго, но я же могу над ним поизмываться и по-другому. И военные действия я могу вести по-другому. Почему парни всегда думают, что это они влюбляют, соблазняют, вешают лапшу на уши…а потом бросают. Ведь все же может быть совсем наоборот.
Я еле сдерживаюсь, чтоб не заржать в голос. Она сидит сейчас вся в грязи со слипшимися волосами и рассуждает о том, как и кого будет соблазнять.
— Нет, ну, Володя мне тоже нравится и он уже такой взрослый… Они два таких разных красавчика, здесь надо подумать. Или не надо. Можно ведь сделать так, что они не узнают друг про друга — вдруг выныривает из своей задумчивости подруга.
— Юлька, — начинаю хохотать в голос, — ты неисправима. — Когда-нибудь это плохо кончится для тебя. Поверь, если ты будешь всем им морочить голову, до добра это не доведет.
"— Возможно, когда мне будет лет 30, я буду однолюбкой, но точно не сейчас. Пока я молодая, не вижу причин отказывать себе в маленьких слабостях, — тоже со смехом отвечает мне.
Мы подъезжаем к ее дому и поднимаемся наверх, чтобы привести себя в порядок. Домой мне в таком виде лучше не показываться, а у подруги все равно родители до вечера на работе.
После ванны мы спускаемся на кухню, пора перекусить, время уже к ужину, а мы еще не обедали.
