Я просыпаюсь в зеленовато-сером свете, где каждый камень на стенах и каждая линия стен выглядят загадочными изголовьями сказочных миры. Мужчина, который кажется не просто обычным, а каким-то особенным драконом — стоит передо мной, его богатырские плечи и упругие ягодицы кажутся частью истории, которую я недавно прочитала в сказке....
За грубо сколоченными столами сидят посетители, в основном мужчины.
В углу справа горит очаг, над которым висят котелки с чем-то булькающим. Пахнет тушеной картошкой и жарящимся на вертеле мясом. А еще свежеиспеченным хлебом, как в детстве, у бабушки. Это сразу подкупает и создает атмосферу уюта.
Прохожу сразу к длинной барной стойке, за которой расставлены бочонки и бутылки. Крепко сбитая высокая женщина вытирает ее и убирает деревянную кружку за каким-то посетителем.
Глянув на меня, она расплывается в улыбке:
— Чем могу помочь? Освежающий напиток?
— Подскажите, а вы ведь знаете всех местных землевладельцев? — начинаю я, пытаясь вложить в голос максимум дружелюбия и уверенности, а сама нервно перебираю пальцы.
Только скажи “да”, только скажи “да”...
— Абсолютно точно! Всех от восточной до западной границы! — женщина поправляет тыльной стороной запястья чепец и сдувает упавший на лоб локон. — А вы, небось герцога Алброу ищете?
Понятия не имею, что за герцог. Но если его часто ищут девушки, это так себе признак.
— Нет. Не подскажете, где я могу найти Лиру Бранкс? У нее…
Радушное выражение лица женщины тут же меняется. Она сжимает челюсти, ее брови сходятся на переносице, образуя глубокие вертикальные складки между ними. Взгляд, ранее доброжелательный, становится более цепким и пронизывающим.
Женщина бросает короткий взгляд куда-то за мою спину, а потом жестко отвечает:
— Не знаю такой. И никто не знает. Езжайте дальше.
Глава 8. Об ожиданиях и неожиданностях
Так… “Знаю всех” и “Никто не знает такой” вкупе с переменой настроения что-то да значит.
Или что-то поинтересней? Ведьмой ее считают?
— Погодите, — пытаюсь снова спросить я. — Но ведь я…
— Вы плохо услышали? Мне повторить? Нет тут такой! Ищите в другом месте! И своим передайте, что уже достали ходить тут! — все больше расходится женщина, и это привлекает все больше внимания.
“Своим”? Это кому?
— Врет она! Знает же! — бухтит мышонок.
Умный какой нашелся! Давить. По ней же видно, что она из тех, на кого где сядешь, там и слезешь. Еще и огребешь по полной.
Мысли прыгают, а выхода не находится. Больше хочется сбежать уже поскорее.
— Успокойся, Марта, — слышу я за спиной немолодой женский голос, — хватит уже девочку пугать.
В абсолютной тишине, наступившей после этих слов, слышен стук палки о деревянный пол таверны и неровные шаги.
