Очаровательный тонкий роман рассказывает о Нерилии — женщине, которая вынуждена уйти от своего мужа-дракона и остаться одной матерью. Вечером она встречает его на кухне с большей шкатулкой денег, показывая решимость оставить его жить в Дардаасе. Сцена вызывает глубокий вопрос: смогла бы Нерилия позволить себе потерпеть еще больше?...
Но остатки мыслей превратились в разрозненные картины и пытались сложиться в единое полотно. Воображение дорисовывало утраченные кусочки. Кусочки соединялись в мозаику. Мозаика постепенно превращалась в целостный узор.
К тому времени, как эрт-гайр распахнул перед ней двери лазарета, разум Нериль уже восстановил причинно-следственные связи последних событий. Правда, в этих воспоминаниях не было ни слова о Конклаве Тринадцати или о том, что за Марлен дю Ренси стояли черные маги.
Нериль помнила, что у ее сына скоро откроется магический дар и что сам Лохан Тиралион взял его в ученики.
Помнила, что Марлен умерла, но оставила больного ребенка, который никогда не станет драконом. Жизнь этого мальчика будет по-человечески короткой, зато яркой и насыщенной, если его отец переступит через гордыню и примет сына таким, как он есть.
Глава 33
В лазарете было тихо и пахло травами. Вдоль стены стояли койки, отделенные друг от друга непрозрачными ширмами.
Нериль бесшумно подошла и встала рядом с сыном.
Мальчик обернулся и схватил ее за руку:
– Мама!
– Тише, – она потрепала его по вихрам. – Что с ним?
– Он спит. Энейре сказал, это целительный сон.
– Кто? – нахмурилась женщина.
– Лохан Тиралион, – подсказал льер Нарис, останавливаясь возле кровати. – Мы называем его энейре – учитель. Потому что многие из нас, в ком есть магия, учились управлять своим даром именно у него.
– Мам, и я буду учиться! – глаза мальчика засверкали. – Я стану великим магом!
– Конечно, сынок.
Мельком улыбнувшись сыну, Нериль перевела взгляд на Аргена.
Веки дарга были плотно сомкнуты, рыжие волосы разметались и подчеркивали серый оттенок кожи. Его лицо осунулось, черты заострились, под глазами залегли глубокие тени, а у крыльев носа обозначились горькие морщины.
Будь Арген человеком, Нериль сказала бы, что постарел на несколько лет.
Но он был даргом.
– Сколько он так пролежит? – спросила она.
– Это может сказать только энейре, – пожал плечами эрт-гайр.
– И где мне его найти?
– Меня ненужно искать, женщина, – раздался сильный глубокий голос. – Чего ты хотела?
Из-за соседней ширмы показался высокий старик в одеянии из домотканого полотна. Его длинные седые волосы были аккуратно зачесаны в низкий хвост. Ухоженная борода спускалась на грудь толстой косой, которую скреплял алый шнурок.
