— Друзья! Небольшая музыкальная пауза для особенного лота! Редкий экземпляр! Напоминаю: аукцион проводится в соответствии с Магическим Актом об Имуществе, утверждённым самим Защитником Истока! Здесь всё строго по закону!
Он хлопает в ладоши, и двое мужчин выводят худенькую девочку с рыжими волосами. Она хрупкая, словно веточка, дрожит от каждого крика. Глаза, полные слёз, устремлены в пол.
— Родственники отказались из-за долгов! Девица абсолютно здорова и способно работать! Начальная ставка — тридцать капель!
— Тридцать пять! — выкрикивает кто-то из первых рядов.
— Пятьдесят! — вторит другой, и толпа взрывается аплодисментами, как будто это представление.
Я сжимаю кулаки, слыша, как кто-то в стороне весело кричит:
— Ха, её ещё надо откормить!
А другой, насмешливый голос добавляет:
— Рыжая, значит, счастья принесёт! Это «развлечение» вызывает у меня тошноту. «Как они могут так смеяться, когда она плачет?» Но толпа, кажется, слепа к её страху. Её волнуют только ставки, растущие, как на скачках.
— Здесь такие аукционы часто, — говорит Ривз.
— Она же ребёнок. Ей лет двенадцать! Как ты можешь быть таким… спокойным⁈ Она же боится!
— Она имущество, — его глаза сверкают сталью, но в их глубине мелькает что-то неуловимое, что я не могу разобрать.
Вспоминая, как Элис и Руни рассказывали, что Вейл сам решает, кому стать имуществом, я с болью шепчу:
— Ненавижу Вейла.
Толпа шумит. Ставки растут.
Ривз резко поворачивается ко мне.
— При чём тут Защитник Истока? — в его голосе — напряжение.
— А кто решает, кому быть имуществом⁈
— Он следует закону. Не просто так подписывает документы. И причём тут Вейл, если родственники сами… Всех не спасёшь.
— Конечно, — ярость подступает к горлу. — Это же надо разбираться в каждом случае! А не подписывать бумаги и забывать!
— Ты не понимаешь! — резко обрывает Ривз.
— Не понимаю⁈ — кричу я. — Да он же…
Я резко выбрасываю руку в сторону толпы, но Ривз перехватывает её, сжимая запястье. Его прикосновение как огонь. Ещё немного и воздух между нами взорвётся.
— Тише, — он притягивает меня ближе, и я оказываюсь вплотную к его боку. — Успокойся.
Взрыв смеха из толпы. Ставки растут. Меня передёргивает от цинизма этого «развлечения».
— Отпусти, — я пытаюсь вырваться.
— Ири, — его голос бархатный, но с металлическими нотками. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Вейл… он сложнее, чем ты думаешь.
— Сложнее? — выплёвываю я, глядя ему прямо в глаза. — А кто он? Святой? Благодетель? Нет! Он продаёт детей в рабство!
Уголки его губ едва заметно дрожат, но это видение исчезает так же быстро, как появляется, сменяясь привычной непроницаемой маской.
— Есть вещи, которые ты не поймёшь, пока не столкнёшься с ними сама. Вейл вынужден принимать сложные решения.