В темном зале драконьей крепости, голова Ирис пульсирует от невероятной боли. Свет играет на хрустале, ноющая музыка накрывает её как волна ужаса. Она с трудом разлепляет веки и видит чужие глаза — мужские, холодные и жесткие.
"Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости
Часть I
1. Не та Ирис
Чёрные мушки пляшут перед глазами. Голова раскалывается, словно по ней ударили молотом.
Стон сам собой вырывается из груди.
Я пытаюсь приподняться, цепляясь за прохладные простыни, но тело будто чужое — бессильно оседает обратно на подушки.
В ушах звон, противный, как комариный писк, и головокружение накрывает волной.
— Не прикидывайся, Ирис, — холодный мужской голос прорывает звенящую какофонию. — Хватит ломать комедию. Я знаю, что ты меня слышишь.
С трудом разлепляю веки. Всё плывёт, свет играет на хрустале. Где я?
— Просыпайся же! — рык разрывает воздух, и тут же — резкая, обжигающая боль в щеке.
Инстинктивно вжимаюсь в подушку, будто она способна укрыть от него, но вместо защиты — всплеск вкуса крови, тёплой и солоноватой, как морская вода на губах.
— Совет не станет ждать вечно! — продолжает он.
— Ваше сияние, высокорождённый лиорд-защитник, умоляю, проявите терпение! — женский голос звучит сбоку, дрожит мольбой.
Пытаюсь сосредоточиться.
Я определённо не дома.
Надо мной нависает мужчина. Высокий, статный, в парадной форме, расшитой серебром. У него жёсткие, точёные черты лица. Кожа аристократически бледна, волосы — цвета вороньего крыла.
Но взгляд… Зелёные, хищные глаза, полные холодной ненависти.
Боже… Он — копия Димы. Только в глазах моего жениха никогда не плескалась такая ледяная стужа.
Сердце бухает в горле. Я пытаюсь отползти, но тело по-прежнему будто не моё.
Позади мужчины, сжав подол тёмного платья, стоит девушка. Личико бледное, с глазами, как у напуганной лани, кажется почти кукольным под тяжёлой причёской из каштановых волос.
— Ещё секунда — и я сам притащу тебя в зал Цитадели за волосы! — оскал стальных ноток в его голосе не оставляет сомнений: он не блефует.
— Ваше сияние, пожалуйста! Дайте нам час! — Девушка падает на колени, руки сплетаются в отчаянной мольбе.
В этот момент что-то словно подталкивает меня изнутри. Я резко сажусь в кровати.
— Дима… — имя срывается прежде, чем я успеваю подумать.
— Наконец-то, — бросает он.
Нет. Это не Дима.
Одежда, манера говорить, интонации — всё чужое. От того, кого я знала, не осталось ничего. Лишь жестокость и презрение.
— Жалкое зрелище. У тебя час. Время пошло, — цедит он с холодным отвращением.
