Я успеваю резко повернуть голову, и его поцелуй соскальзывает по щеке.
101. Муж
Так не может всё закончиться. Это не конец — не может быть.
С уголка глаза соскальзывает слеза.
Я пытаюсь увернуться, отбиваясь чем получится — плечами, бедрами.
Губы Атертона скользят по моей шее, опускаясь всё ниже.
— Руни, крылья! — мысленно требую я. Единственное крыло летит к моему мучителю, окатывая его водой.
— Что за…? — спрашивает Атертон, замирая. Вода стекает с его лица.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, рядом внезапно появляется чья-то фигура и сбрасывает генерала с меня.
Я, наконец, дышу свободно и сажусь, прикрывая лиф платья. Сердце всё ещё бешено колотится.
— Ты в порядке? — спрашивает знакомый голос.
И только тогда я вижу Ривза, который возвышается надо мной и Атертоном. Взгляд хранителя холоден и беспощаден, а его поза напряжена, как у хищника, готового напасть.
Атертон встаёт, отряхивая несуществующую пыль.
— Что-то я не помню, чтобы звал вас, ваше сияние, помочь с моей женой, — бросает генерал яростно. Но тут же пятится, понимая, что противостояние с этим драконом — это не то, что ему под силу.
«Ваше сияние?» Смотрю то на одного, то на другого. Так принято обращаться к высшим чинам, в том числе к генералам.
Всё, что я знала о Ривзе, крутится перед глазами. Я понимаю, что мне не хватает чего-то важного, какой-то детали, чтобы понять, кто он.
— Ваша жена под защитой Истока, до тех пор, пока я не разберусь в её обвинении и нарушении процесса вашего развода. Исток желает, чтобы на время расследования вы, пятый генерал Атертон, воздержались от своих желаний и обходили лиору стороной.
— Этого не Исток желает, а вы! — выплевывает взбешённый Атертон."
"— Да. Я и есть Исток. Я есть закон. Лиора под моей защитой, поэтому хорошенько подумайте, прежде чем сделать то, чего она не желает.
— Ну это мы ещё посмотрим! — рычит Атертон и вылетает из моей комнаты.
Я смотрю во все глаза на Ривза. Он опускается на колени перед кроватью. Его рука осторожно касается моей ладони.
— Ирис, — шепчет он. Янтарные глаза тут же меняются: они становятся светло-золотистыми, и в них появляется мягкость, такая несвойственная хранителю. — Ты в безопасности. Слышишь? Никто не посмеет причинить тебе вред, пока я жив.
Мои руки дрожат.
Я пытаюсь сдержать слёзы, не зная, что делать с этим переполняющим чувством облегчения. Сидя на кровати, судорожно вцепляюсь в испорченное платье, словно оно может спасти меня от лавины чувств. Но перед глазами всё ещё проплывают картины жестокости моего пока ещё мужа.
Что было бы, если бы Ривз не пришёл?
— Ирис?
Я не отвечаю.
Он неожиданно делает резкий рывок ко мне. Матрас под ним слегка пружинит, и в следующий миг я оказываюсь в кольце рук Ривза.
— Я здесь, — тихо говорит он.