— Хорошо, — протягивает он, с любопытством наблюдая за тем, что я пишу. — Что же, показывай.
Быстро набросав несколько пунктов, с торжественным видом поднимаю листок:
— Итак, план дня для лиорда Эдриана. День начнём с прогулки. На улице всё ещё достаточно тепло, и обед нам будет куда приятнее на свежем воздухе.
Он прищуривается, но продолжает слушать.
— Вам также необходимо покинуть крепость хотя бы для решения бытовых дел.
— Но я же отказался от титула лиорда-протектора, — бормочет он, явно находя оправдание, но я уже готова.
— Это неважно! Мы найдём и менее формальные задачи. Например, снять кота с дерева.
— Кота с дерева? — переспрашивает он, чуть приподнимая брови.
— Именно! — уверенно киваю. — Давно ли вы говорили с обычными жителями региона?
— Давненько… Хорошо, — произносит Эдриан смирившись. — Но мы продолжим обсуждать твою магию.
— Идёт! — смеюсь я.
65. За гранью нот
К моему удивлению, Эдриан, согласившись на прогулку, тут же заявляет, что сам решит, куда мы направимся.
Я не возражаю."
"Для выхода лиорд выбрал непривычно щегольской наряд: шейный платок, широкополая шляпа, трость — всё удивительно гармонично.
— Големобили не люблю, — объявляет лиорд Эдриан. — Поедем на элементальных лошадях.
Я киваю, мысленно ликуя. Главное, что он вообще выбрался из своей комнаты! «Если понадобится, сама посажу кота на дерево», — улыбаюсь про себя.
Чуть позже в конюшне, пока лиорд Эдриан беседует с конюхом, мне предлагают выбрать лошадь.
Я медленно иду вдоль стойл, рассматривая животных.
Взгляд задерживается на земляной кобыле, вылепленной из глины и камня.
Она стоит неподвижно, а вокруг её копыт, касающихся пола, пробиваются нежные ростки травы. Грива цвета влажной почвы плавно колышется, будто под дуновением ветра.
Чуть дальше парит воздушная кобылица, сотканная из тумана. Вместо копыт — вихри воздуха, поддерживающие её над настилом. Грива, подобная рассеивающимся облакам, ежесекундно меняет очертания.
Здесь есть и огненный жеребец, напоминающий коней мародёров.
Водных лошадей нет, что неудивительно в этом сухом мире.
Я задерживаюсь у стойла вороного жеребца, будто сотканного из самой тьмы и грозы. Вместо копыт — сгустки чистой энергии, потрескивающие молниями и извергающие крошечные искры.
Грива — грозовое облако, переливающееся холодными, фиолетово-серыми оттенками.
Я чувствую магию, пульсирующую в каждом его движении. Пока я медленно рассматриваю это чудо, слышу за спиной шаги.
Эдриан, не колеблясь, подходит к земляной кобыле.
— Надёжность и постоянство — вот что необходимо драконорожденному, — объясняет он с лёгкой усмешкой, поглаживая мощную шею существа.
Я же не могу отвести глаз от вороного жеребца. В нём есть что-то бунтарское, неукротимое, что очень близко мне.