Я бегу по ступенькам, придерживая блестящие от слёз юбки нежно-зелёного платья. На пороге кабинета мой Эридан стоит у окна — несчастный житель мира чудес, который я неверно понимала. Тишина — то ли он ушёл? Я сейчас разорву его и посмотрю на свои драконьих тяжести.
Тогда кто?
Я провела здесь слишком мало времени, чтобы успеть нажить серьёзных врагов! Были грабители, но, думаю, они уже проверили и убедились, что богатств у меня в доме нет, да и Перец прав, слишком резкий скачок — с вторжения до убийства! Ещё и с подставой.
— Элиза… — слабый голос Эридана разрезает повисшую тишину и заставляет мое сердце сжаться.
Мужчина оборачивается, и я вижу тень замешательства на его лице. Видимо, он считал, что Эридан без сознания. Я, если честно, тоже не уверена в том, действительно ли я слышала его.
Убийцы, похоже, задаются тем же вопросом, поэтому медлят, жаль недолго.
— Так, вы двое уводите её отсюда, а я закончу.
— Нет! — взвизгиваю я, бросаясь к шкафу, толком не зная зачем. Хочется выиграть себе немного пространства, чтобы успеть подумать, может быть найти решение, если это вообще возможно.
И всё же эти доли секунды решают все.
Внезапно воздух в комнате сгущается, становится тяжелым, как перед грозой. По стенам пробегают странные тени, словно от языков пламени, хотя огня нет.
Мужчина с кинжалом, который стоит ближе всех к кровати, замирает, и его лицо искажается от страха. Он бросается к двери, но та захлопывается сама собой с таким грохотом, что вздрагиваю даже я.
Все происходит за считанные секунды. Эридан небрежно взмахивает рукой, и нападавшего будто отбрасывает невидимой силой. Он врезается в стену так, что слышу хруст. Второй жест — и из свежей белой краски вырываются языки зелёного пламени, окружая мужчину, но не касаясь его.
Второй кидается к окну, но спотыкается и падает. Больше он не встаёт, распластавшись на полу так, будто его придавило чем-то тяжёлым. Все происходит так быстро, что я едва успеваю вскрикнуть.
Последний бросается ко мне, выхватив нож.
— Кто послал вас? — спрашивает Эридан, и каждое слово отдается в комнате многократным эхом. Сейчас его голос звучит неестественно, будто это и не человек говорит вовсе.
Мужчина, вжатый в стену, бледнеет. Он царапает шею, будто пытается убрать, сдавливающую его горло руку, но безуспешно.
