Я бегу по ступенькам, придерживая блестящие от слёз юбки нежно-зелёного платья. На пороге кабинета мой Эридан стоит у окна — несчастный житель мира чудес, который я неверно понимала. Тишина — то ли он ушёл? Я сейчас разорву его и посмотрю на свои драконьих тяжести.
— Ч-что? Нет! Конечно, нет! С чего ты взяла?
Лерта пожимает плечами, но взгляд остаётся проницательным.
— Не знаю. Просто вдруг подумалось, что уже пора бы. Сколько вы женаты?
— Ты ошибаешься, — я отчаянно мотаю головой, хотя где-то глубоко внутри зарождается странное ощущение. Ведь мы действительно пили этот чай… часто. Очень. И не всегда были осторожны.
Нет, это невозможно. Я бы знала, я бы почувствовала.
— Да что ты суетишься? — смеётся гостья. — Детки всегда счастье. Правда за своим гончарным кругом тебе долго не высидеть, пожалуй.
— Я не думаю, что это так… И… О, а что если мы добавим здесь рельефа? — пытаюсь увести разговор в более безопасное русло я."
"Когда Лерта, наконец, уходит, я провожаю её до двери с натянутой улыбкой. Её вопрос так и не даёт мне покоя, вызывая смесь страха и странного, трепетного волнения.
— Береги себя, дорогая, — говорит она на прощание. — И не забывай отдыхать.
Дверь закрывается за ней, и я прислоняюсь к стене, пытаясь собраться с мыслями.
«Она права, хозяйка. В тебе крепнет новая жизнь».
Голос дома звучит так неожиданно, что я вскрикиваю. Он молчал месяцами, и вот теперь…
— Что? — шепчу я, приложив руку к животу. — Ты уверен?
«Чувствую биение его сердца. Крошечного, но сильного».
Мир вокруг меня начинает кружиться. Я опускаюсь на стул, не в силах осознать услышанное. Ребёнок? У меня? У нас с Эриданом?
— Почему молчал так долго? — спрашиваю я дрожащим голосом.
«Ждал правильного момента. Теперь ты готова услышать».
Остаток дня я провожу в странном состоянии между паникой и эйфорией. Мои руки дрожат, когда я работаю с глиной. Мысли разбегаются. Как рассказать Эридану? Как он отреагирует? Готовы ли мы? Тысячи вопросов роятся в голове, не давая сосредоточиться ни на чём.
Перец наблюдает за мной с подоконника, и клянусь, на его морде застыло самодовольное выражение. Он знал. Конечно.
— Мог бы и предупредить! — бросаю я ему сердито.
— И лишить дом его момента славы? — отвечает кот с насмешкой.
К вечеру я слышу знакомые шаги на лестнице и замираю. Эридан возвращается. Моё сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.
Дверь открывается, и он входит — высокий, элегантный даже в простой одежде, которую носит теперь всё равно похож на актёра исторического фильма. Его глаза сразу находят меня, и лицо озаряется улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.
