Под накинутым дорогим камзолом мерцает роскошь, а из-за захваченной меткой истинности магии хозяина двора звенит напряжение. "Могу и запрещаю," глухой голос мужчины кажется спокойным, но в нем скрываются опасные планы. Я же не пленница — я хозяйка этого дома. Меня никто не может заподозрить в том, что рождаюсь ребенок принца....
Но я – Лена из далёкого мира, где я научилась выживать и бороться. И если тёмные пришли за моим сыном, они встретят на своём пути не женщину, готовую расплатиться самым дорогим, а мать, собирающуюся сражаться до последнего вздоха.
— Нужно предупредить Кристарда, — говорю я, вставая. Решимость вытесняет страх, адреналин придаёт сил.
— Предупредить о чём?
Я вздрагиваю. Разволновавшись, я не заметила, как в комнату вошёл мой муж.
Глава 46
Кристард смотрит на Винтера с таким выражением, будто увидел привидение. Он переводит взгляд с кота на меня, и его глаза темнеют.
— Ты слышишь его, — произношу я тихо, не спрашивая, а утверждая. Это открытие заставляет меня замереть на месте.
— Всегда слышал, — отвечает Кристард, и его голос звучит напряжённо, как натянутая струна. — Я же дракон.
Винтер фыркает и садится, обернув хвост вокруг лап. В сгущающихся сумерках его глаза светятся, как две свечи.
— Так это правда? — спрашивает он, и его голос звучит напряжённо, почти хрипло. — Тварь идёт за Кселароном?
Я оглядываюсь на ничего не подозревающего сына.
— Винтер думает, что да, — отвечаю я, и произнести вслух почти физически больно. — Говорит, что тварь чувствует магию.
Лицо Кристарда темнеет. На долю секунды он перестаёт быть бесстрашным лордом-командующим и становится отцом, которого пугает судьба его ребенка. Всего на мгновение, а потом он снова берёт себя в руки.
— Мы должны найти кристалл телепортации, — говорит он, и это не предложение — приказ.
Его слова падают между нами, как камень в тихую воду, вызывая волны негодования, которые расходятся внутри меня.
— Что? Нет! — я инстинктивно делаю шаг к кроватке Кселарона. — Я не оставлю тебя здесь одного!
Кристард приближается ко мне, и в полумраке его фигура кажется ещё выше, шире, темнее. Он наклоняется, его лицо теперь всего в нескольких дюймах от моего, и я вижу, как синие глаза сверкают осколками льда.
— Ты моя жена, Элена, — произносит он, и каждое слово звучит как удар молота по наковальне. — И мать нашего сына. Кселарону нет ещё и года. Ты пойдёшь в столицу и даже не подумаешь спорить.
Я чувствую, как дрожь пробегает по телу — от страха, от гнева, от беспомощности. Вот он, тот Кристард, которого я так боялась, когда только попала в этот мир. Властный. Непоколебимый.
