Под накинутым дорогим камзолом мерцает роскошь, а из-за захваченной меткой истинности магии хозяина двора звенит напряжение. "Могу и запрещаю," глухой голос мужчины кажется спокойным, но в нем скрываются опасные планы. Я же не пленница — я хозяйка этого дома. Меня никто не может заподозрить в том, что рождаюсь ребенок принца....
Я вижу, как Кристард борется с собой, как часть его — часть отца и мужа — хочет схватить нас и бежать, не оглядываясь, а часть воина, командира, защитника кричит о долге и чести.
— Тогда мне остаётся только сражаться, — наконец произносит он, и его голос звучит странно спокойно. — И выиграть эту битву.
Он поднимает руку и проводит кончиками пальцев по моей щеке. Прикосновение выходит нежным, почти невесомым, но я чувствую шершавость его ладони, мозоли от меча, тепло его кожи.
— Вот зачем ты полезла и заставила этот постоялый двор признать тебя хозяйкой? — спрашивает он с грустной улыбкой.
Что-то обрывается внутри от неё, от этого взгляда. Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, но сдерживаю их. Не время сейчас.
— Я не просила этого, — отвечаю я тихо. — Но я приняла это. И я не сбегу, Кристард. Не проси меня.
Я прижимаюсь к его груди, чувствуя, как его сердце гулко стучит под щекой. Кселарон, в кроватке сонно вздыхает, но не просыпается. Мой маленький мальчик, совершенно не подозревающий, что тьма идёт за ним.
— Если ты останешься, я не смогу гарантировать твою безопасность, — шепчет Кристард мне в волосы. — Я должен буду быть на передовой и сражаться.
— Тебе и не нужно защищать меня, — отвечаю я, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. — Я не беспомощная, Кристард. Я смогу постоять за себя и за нашего сына.
Главное оставить втайне то, что нужно тёмным, иначе, боюсь, с перепуганными постояльцами как минимум возникнут проблемы.
Кристард долго смотрит на меня, будто пытаясь найти в моих глазах какой-то ответ.
— Хорошо, — говорит он. — Но ты будешь делать то, что я скажу. Без споров.
Я почти улыбаюсь — даже сейчас, в такой момент он остаётся собой. Властным, контролирующим, уверенным, что знает лучше всех.
— Я буду делать всё, что необходимо для защиты нашего сына и этого места, — отвечаю я.
На его лице мелькает удивление, смешанное с раздражением и чем-то ещё — может быть, с гордостью? Он качает головой.
— Боги, женщина, ты будешь моей смертью.
Я чувствую неуместный смешок, поднимающийся в горле.
— Надеюсь, что нет.
Внезапно из коридора слышится крик. Мы оба вздрагиваем, а Кселарон просыпается, начиная плакать.
— Лорд! Где лорд Деролон?! — кричат, видимо, из главного зала. — Они здесь! Тьма приближается! Позовите лорда!
Кристард выпрямляется. Он оборачивается к стене, но прежде чем он уходит, я хватаю его за руку.
