Пользуясь моментов, вскидываю штуцер и стреляю в бегущего врага, размахивающего саблей, чего-то громко орущего. Вернее, вокруг хватало шума, и для меня черкес беззвучно раскрывал рот. Последнее, что я заметил — это упавший противник. Далее меня схватили крепкие руки и потащили в лагерь.
— Ваше Величество, — сразу начал выговаривать Бабарыкин, как только моё тело вернули на прежнее место, — Можете меня выгнать или наказать. Но я обязан высказаться. Вы — император, а не обычный офицер. Здесь хватает людей, умеющих обращаться с оружием. Коли надо будет, то я заставлю воевать вашу свиту и слуг.
Капитан был зол и с трудом скрывал свои чувства. Мне очень стыдно, что не сдержался и поддался сиюминутному порыву. Ведь враги тоже стреляли в нашу сторону, и можно было поймать пулю.
Бабарыкин бросил недобрый взгляд в сторону вельмож. Кстати, никто из них не последовал моему примеру и предпочёл ожидать окончание вражеской атаки в лагере. Тут Пафнутий, научившийся улавливать мои желания, подносит станка с разбавленным вином. Надо признать, что меня изрядно потряхивает. Всё-таки одно дело — тренировочные бои с испанцем. И совсем другое — настоящая мясорубка, произошедшая на небольшом участке в рощице прямо на моих глазах. Радует, что я не дрогнул и даже не подумал о том, чтобы ретироваться.
Делаю знатный глоток и с наслаждением ощущаю, как напиток начинает успокаивать организм. Затем смотрю на Бабарыкина.
— Капитан, никаких наказаний не последует. Наоборот, благодарю вас за отличную службу! — после моих слов глава охраны подобрался и с трудом сдержал довольную улыбку, — Заодно сделаю выводы в отношении своих соратников.
Теперь уже я бросаю неприязненный взгляд на вельмож. А ведь им всем раздали оружие. Но за мной пошла только часть, в основном секретари и чиновники помельче. Могли хоть обозначить своё участие, как тот же Шешковский. Степан Иванович вперёд не лез, но был рядом. Эх, обмельчала русская аристократия. Хотя, что взять с фельдмаршала, фактически не служившего в армии?
Между тем звуки боя сменили свою тональность. За пределами лагеря началась усиленная перестрелка, а наши воины, наоборот, молчали. До этого несколько раз ухали пушки, да и ружейные выстрелы звучали чаще. Тут началась оживление, и послышались крики солдат.
Бабарыкин отдал приказ вестовому, который бросился бегом в сторону повозок, защищающих лагерь. Молодой офицер быстро вернулся, но причина оживления уже стала понятна.
