Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
Ты уже к этому готов?
– Слышь, лейтенант, а за что меня осуждать? Что я такого сделал?
– Ну вот, уже лейтенант… Исправляться начинаешь, Несмеянов.
– Чего исправляться? Я с детства правильный.
– Потому и человека избил?
– Кого я избил? О чем ты, лейтенант?.. Не бил я никого. Кто видел, а? Кто показания даст?
– Потерпевший показания даст.
– Ты что, не слышал, он же ясно сказал, что упал. Асфальтная болезнь у него. Знаешь, что это такое?
– Не надо ля-ля, Несмеянов. Мы точно знаем, что вы избили гражданина Багрянюка.
И ответственность по этой статье невероятно страшная – аж целый год лишения свободы. За систематический сбыт – пять лет, но как доказать, что Багрянюк занимался этим регулярно? Данных по нему нет, значит, в поле зрения органов он попал впервые. Можно привлечь его за посев конопли без разрешения, это уже два года лишения свободы, но он скажет, что не выращивал травку, а случайно нашел ее на улице.
Но мы с ним договоримся. Он дает показания против тебя и твоего друга, а мы закрываем дело. Такая вот арифметика…
– Ну и что, дал он показания? – настороженно спросил Несмеянов.
– Нет.
– О чем тогда разговор?
– Увы, гражданин Багрянюк пока не может дать показаний. Судмедэксперт обследовал его на предмет телесных повреждений и обнаружил у него разрыв селезенки, – слукавил Богдан.
На самом деле с Багрянюком ничего страшного не случилось. Под нажимом Ревякина он с ходу дал показания против своих обидчиков. Деньги у него Журавлев с Несмеяновым вымогали…
– Да мне по барабану, что там. Я его пальцем не тронул…
– Разрыв селезенки – это умышленное телесное повреждение, повлекшее за собой потерю органа. Это тяжкое телесное повреждение. И срок за него – восемь лет лишения свободы. А если мы докажем, что эти действия носили характер истязания, то сядешь на все двенадцать лет.
– Э-э, какие двенадцать лет, начальник? – разволновался Несмеянов.
– Багрянюка увезли в больницу, Ревякин поехал вместе с ним. Он допросит его, а потом займется твоим другом. У него к Журавлеву большие претензии. Сам знаешь, за что…
– Так кто ж знал, что вы из ментовки! Налетели, как петухи…
– Ты это прекращай, – покачал головой Богдан. – Учись подбирать слова.
