Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
– Да ну! – развеселился Богдан.
– Да. И ничего в том смешного. Я для чего, по-твоему, детей карате обучал? Чтобы они всякому хулиганью отпор могли дать. И что я получил взамен? Тюрьму?.. Так я и в тюрьме с преступностью пытался бороться. Блатные на колени меня поставить хотели – не вышло. Сам Рычаг на меня взъелся. Опустить меня хотел. А за что? За то, что я не такой, как они! Совесть у меня была, понятия о чести, справедливости. У них за душой ничего светлого, только грязь и кровь. Но ничего они со мной поделать не смогли… Я на свободу вышел.
– Твои люди пистолет у меня выкрали, под убийство подставили, а я тебя должен понять, – презрительно усмехнулся Богдан.
– Ах, вот оно что!.."
"Шуринов какое-то время молчал, собираясь с мыслями, наконец заговорил:
– Да, было такое. И я перед тобой виноват, лейтенант. Но я ничего не имел против тебя лично. Фишка так легла, на тебя показала. Это бизнес, ничего личного…
– Ничего личного?.. То же самое, Шурин, скажу тебе и я. Это преступление, ничего личного.
– Ты бы подумал, лейтенант, прежде чем огород городить. И капитану своему скажи. Может, со мной лучше дружить, чем воевать? Я ведь помогать вам буду в вашей работе. Не мешать, а помогать.
– И не обманешь?
– Нет.
– А кто из наших может подтвердить, что не обманешь? С Измайловым все ясно, но к нему я за подтверждением не пойду.
