Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
Он человек в городе известный…
– Да, председатель городского общества традиционных восточных единоборств.
– А что, бывают нетрадиционные?
– Ну, наверное…
– Рэкет, например.
– Какой рэкет? – встрепенулся Ковальков. – О чем ты, лейтенант?
– А чего ты так всполошился, Дима? – усмехнулся Богдан. – За живое задело?.. Или ты действительно не знаешь, что такое рэкет?
– Ну как не знаю… Знаю. Мы же свой товар на рынке продаем, а там всякое бывает. Приходят ребята, давайте, говорят, делиться, мы вежливо их посылаем. Команда у нас солидная, сам видел, четырнадцать бойцов, мы сами кому хочешь наваляем…
– А сами не подходите, нет?
– В смысле рэкет?.
– Да нет, я из-за драки пришел. Просто увидел тебя, и вопросы появились.
– Какие вопросы?
– Когда мы задерживали Журавлева и Несмеянова, ты не стал ждать, смылся. Вот я и подумал, что ты мог знать этих ребят. Они ведь тоже карате занимаются.
– Где?
– Не знаю.
На самом деле Богдан все знал.
– Но точно знаю, что они занимались карате.
– Да, ногами они машут знатно, – кивнул Ковальков.
– А кто лучше?
– Кто лучше?.. Ты что, на словах подловить меня хочешь?.. Ну, знаю я этих ребят, видел во Дворце спорта. Потому и уехал, чтобы они меня не увидели. А то получается, я их сдал… Слушай, лейтенант, я не понял, это что, допрос? Если допросить меня хочешь, то давай повесткой вызывай.
– Нельзя тебя повесткой вызывать.
– Это почему?
– Вдруг на Рычага нарвешься. Он сейчас у нас в КПЗ, но его в любой момент могут выпустить…
На самом деле Рычагова освободили еще позавчера. Но Богдану понадобился мостик, чтобы с одной темы плавно съехать на другую. Потому он и соврал.
А еще Ковальков мог проявить свою осведомленность насчет Рычага и сказать, что его давно выпустили. На этом и попасться.
– А чего он в КПЗ делает?
– Оказал сопротивление сотруднику милиции. То есть мне. Из-за Нины.
– Из-за Нины? – заметно разволновался Ковальков.
– Говорю же, когда я тебя увидел, вопросы появились. Может, ты ответишь, куда делась Нина?
– В каком смысле «куда делась»?
– Я знаю, с кем она уехала. Вернее, Рычаг думает, что я знаю. Я был у Нины, я с ней разговаривал, значит, я должен знать, кто спрыгнул с ее балкона.
