Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
– Знаете такой анекдот? Карлсон лежит в постели, а его любовница в окно смотрит, видит мужа, а Карлсон ей: дескать, не переживай, у кого штанишки с моторчиком, тому бояться нечего. Муж уже в подъезд входит…
Судя по ее виду, красавица не расположена была слушать анекдоты, но голос у Ревякина приятный для женского слуха, язык подвешен и речь достаточно выразительная. Девушка не то чтобы заслушалась, но и не перебивала.
– Заходит муж в квартиру, а Карлсон прыг в окно с десятого этажа. Муж заходит в спальню. «Дорогая, кто у нас тут был?» – «Никого», – отвечает она.
– Какие штанишки? Какой балкон?
– С моторчиком штанишки. А спрыгнул он с вашего балкона. Сегодня…
Ревякин зашел в спальню, открыл дверь, вышел на балкон.
– Есть свидетели, которые видели, как с вашего балкона сегодня спрыгивал человек… Может, мне сказать об этом громче?
Девушка в отчаянии мотнула головой.
– Я тоже думаю, что нам не нужно выносить сор из избы, – возвращаясь в комнату, сказал Ревякин. – Да, кстати, гражданочка, как вас называл этот Карлсон?
– Не знаю я никакого Карлсона, – подавленно вздохнула девушка. – А зовут меня Нина.
– И с вашего балкона, Нина, никто сегодня не спрыгивал?
– Нет.
– И муж ваш сегодня не приходил?
– Нет.
– А кто приходил? С кем вы живете? – спросил Ревякин, вынимая из платяного шкафа полосатую мужскую пижаму как минимум пятидесятого размера.
– Живу… – еще горше вздохнула Нина. – Он иногда приезжает…
– Кто он, муж или сожитель?
– Глеб его зовут…
– Значит, сожитель…
– Это не ваше дело, – исподлобья глянула на Ревякина Нина.
– Согласен. Абсолютно с вами согласен, гражданочка. С кем вы живете, это ваше личное дело…
Капитан не договорил. Кто-то позвонил в дверь, и он осекся, выразительно глянув на Богдана.
Кто-то звонил в дверь, но Нина не двигалась с места. Ревякин легонько взял ее за руку, подтолкнул к двери:
– Может, откроете гостю?
– Э-э… Я не знаю…
– Давай, девочка, давай!
Нина явно не хотела открывать дверь, но Ревякин умел настаивать на своем.
В квартиру вошел высокий молодой человек с правильными чертами лица. Лет двадцать пять ему, вряд ли больше. Черные как смоль волосы, модельная прическа, загорелое лицо, спортивного склада фигура, модная рубашка, вареные джинсы, дорогие кроссовки, в руке полиэтиленовый пакет с рисунком.
