Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
Только это ничего не изменит… Лейтенант, давай за понятыми, будем оформлять изъятие…
– Не надо понятых!.. Командир, ты чего? Я же ничего такого не делал! Просто обстоятельства так сложились… Давай договоримся, начальник!
Парень полез в карман джинсов, достал оттуда пару двадцатипятирублевых купюр.
– Что это? – строго спросил Ревякин.
– Ну, решение вопроса…
– Взятка?.. А знаешь, что за это бывает?
Ревякин всем своим видом давал понять, что денег не возьмет. Поэтому Дмитрий поторопился вернуть их в карман.
– Ну, войди в положение, начальник.
Ревякин в раздумье посмотрел на Богдана:
– Что скажешь, лейтенант?
– Он же вправду вещи вернуть собирался, – пожал плечами Богдан.
Он понимал, что в идеале нужно было оформлять изъятие краденых вещей, тащить Ковалькова в отделение, возбуждать уголовное дело, через следователя доводить его до суда. Это раскрытое дело, «палка» в отчетности, благодарность от начальства.
– Да, но кража-то была.
Ревякину не хотелось терять галочку в графе раскрываемости, но ведь он человек, а не зверь бездушный, тоже понимал, что парень стал жертвой обстоятельств, не более того.
– Была. Но лучше спустить все на тормозах, чем нажить потом труп.
– Труп? – задумался Ревякин.
– Если мы предадим дело огласке, то может дойти до крайности. Муж узнает о любовнике и убьет его.
– А что, может и узнать, – усмехнулся капитан. – И убить может… Но нам это на руку, лейтенант. Мы-то будем знать, кто убил гражданина Ковалькова. А раскрытое убийство – это тебе не шуры-муры под кустами.
Ревякин вроде бы шутил, но Богдан знал, что рассуждал он всерьез. «Незримый бой» с преступностью – основа советской милиции, а борьба за показатель раскрываемости – ее производная. Но, увы, второе уже давно затмило первое, и для оперативника вроде Ревякина гораздо важней было раскрыть преступление, чем его предупредить.
– Какое раскрытое убийство? – пренебрежительно усмехнулся Ковальков. – Если Глеб меня грохнет, вы ничего не докажете. Он в законе, он умеет заметать следы…
Какое-то время Ревякин смотрел на Дмитрия с раскрытым ртом. Наконец он опомнился.
– В законе? Законный вор?.. Глеб?.. Глеб Рычагов?..
