Джейми молча обогнул нас и двинулся к классу, где должен был состояться следующий урок. Ной этого даже не заметил.
Косой дождь бил под прикрытую аркой дорожку, но Ной все равно шел снаружи, не заботясь, что мокнет. Едва мы очутились там, где нас никто не мог услышать, я не удержалась от вопроса, от которого меня мутило с урока математики. Я посмотрела на Ноя и спросила:
— Значит, ты в прошлом году встречался с Анной?
Довольное выражение на лице Ноя сменилось отвращением.
— Я бы не употреблял слова «встречался».
Итак, Джейми был прав.
— Гадость, — пробормотала я.
— Это было не так уж кошмарно, — сказал Ной.
Мне захотелось стукнуться головой о кирпичную арку.
— Я не хочу этого слышать, Ной.
— Ну, а что ты хочешь слышать?
— Что у нее под формой чешуя.
— Даже будь это так, я ничего не знаю.
Мое сердце сделало бешеный скачок, но я попыталась сделать вид, что всего лишь слегка любопытствую.
— Правда, — словно развлекаясь, ответил Ной.
— Ну… Э-э… Что же произошло? — так небрежно спросила я.
Ной пожал одним плечом.
— Она вроде как привязалась ко мне в прошлом году, и я терпел это до тех пор, пока стало просто невмоготу сносить ее в целом уродский характер. К тому же я не умел переводить с ее слабоумного жаргона на обычный язык.
Все равно праздновать было еще рано.
— Она сказала, что в постели ты потрясающий, — заметила я, притворяясь, что меня интересует вода, извергающаяся из водосточного желоба возле шкафчиков.
Если бы Ной увидел мое лицо, оно бы меня выдало.
— Что ж, это правда, — сказал Ной.
— Но на личном опыте ей этого узнать не удалось.
Тут Ной взял меня за подбородок так, что я оказалась с ним лицом к лицу.
— Вот это да, Мара Дайер.
Я прикусила губу и опустила глаза.
— Просто не верится, — недоверчиво сказал Ной.
Я услышала в его голосе улыбку.
— Ревнуешь. Я бы заверил тебя, что тут не о чем беспокоиться, но мне, похоже, нравится, когда ты ревнуешь.
— Я не ревную! — настаивала я.
Мое лицо горело под пальцами Ноя. Я прислонилась спиной к своему шкафчику.
Ной приподнял бровь.
— Тогда почему тебя это заботит?
— Меня это не заботит. Она просто такая… вонючка, — сказала я, все еще глядя в землю.
Собравшись в конце концов с силами, я посмотрела на него. Ной не улыбался.
— Почему ты позволяешь ей рассказывать, что она с тобой спала?
— Потому что я никогда не рассказываю о своих любовных связях, — сказал он, слегка наклонившись, чтобы встретиться со мной глазами.
Я отвернулась, открыла дверцу шкафчика и сказала в тамошнюю темноту:
— Тогда кто угодно может заявить, что занимался с тобой чем угодно.
— И это ранит твои чувства? — негромко спросил Ной за моим плечом.
— У меня нет чувств, — ответила я.
Лицо мое, повернутое к шкафчику, горело.