— М-мистер Хассин, пожалуйста, оденьтесь, — запинаясь, проговорила мисс Адамс.
Ной помедлил, позволив всем еще мгновение насладиться видом, потом натянул футболку, за ней — рубашку, застегнув ее не на те пуговицы и оставив расстегнутыми обшлага.
Мисс Адамс громко выдохнула:
— Хорошо, ребята, за работу.
Ной не сводил с меня глаз. Я с трудом сглотнула. Меня захватила близость к нему, сидящему в комнате, полной людей, но глядящему только на меня. Что-то сдвинулось во мне из-за такого тесного контакта, мы не сводили глаз друг с друга под скрип двадцати грифельных карандашей по бумаге.
Я создавала его лицо из ничего. Я затенила наклон шеи и прочертила виноватый рот; свет подчеркивал справа его челюсть на фоне облачного неба снаружи. Я не слышала звонка. Я не слышала, как остальные ученики встали и покинули комнату. Я даже не заметила, что Ной больше не сидит на табурете.
Почувствовав, как по моей спине пробежали пальцы, я вздрогнула.
Очень мягким голосом.
Я все еще сидела, согнувшись над бумагой, словно защищая ее, но слегка повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом.
Я не могла отказать ему, не могла ответить. Я передвинулась, чтобы он мог посмотреть.
И услышала, как он задержал дыхание. Мы долгое время молчали.
— Вот, значит, что я собой представляю?
Выражение лица Ноя невозможно было разгадать.
— Просто так я тебя увидела в данный момент, — сказала я.
Ной продолжал молчать.
Я неловко шевельнулась и добавила:
— Если бы ты посмотрел на рисунки остальных, они были бы совершенно другими.
Ной продолжал таращиться.
— Рисунок не так уж плох, — сказала я и попыталась закрыть альбом.
— Нет, — сказал он тихим, еле слышным голосом.
Он все еще пристально смотрел на рисунок, но казался… отстраненным. Я закрыла альбом и сунула в сумку. Когда мы вышли из класса, пальцы Ноя обхватили мое запястье.
— Могу я его взять? — спросил он.
— Рисунок, — пояснил он.
— Спасибо, — ответил он с легкой улыбкой. — Было бы жадностью попросить у тебя картинку, на которой нарисована ты?
— Автопортрет? — спросила я.
Ной улыбнулся в ответ.
— Я целую вечность их не рисовала.
Я обдумала эту идею. Мне бы пришлось рисовать себя, глядя в зеркало… А теперь в зеркалах мне мерещились мертвецы. Я уклончиво пожала плечами и сосредоточилась на каплях дождя, падавших с крытого пальмовыми листьями навеса над нами.
Из кармана Ноя раздалось негромкое гудение. Он вытащил телефон и, глядя на него, выгнул бровь.
— М-м-м, — промычал он, все еще глядя на мобильник. — Это твой брат.
— Даниэль? Что ему надо?
— Вообще-то Джозеф, — сказал Ной, набирая в ответ эсэмэску. — Хочет дать совет, куда вложить деньги.
У меня самая странная семья в мире.
Ной сунул телефон обратно в карман.