Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
– Но… – Мне не удается справиться со спазмом в горле. – Что?
К чести Антона, он заметно тушуется под моим возмущенно-недоумевающим взглядом. На моей памяти он впервые выглядит столь выбитым из колеи. Его нынешний дискомфорт физически осязаем.
– Сейчас не лучший момент для таких новостей. – Он пожимает плечами. – Сама понимаешь.
– Я ведь и не требую, чтобы ты рассказал ей про развод прямо сейчас, – замечаю я спокойно. – Сообщишь после.
Антон морщится.
– Не в этом дело.
– А в чем?
Он опускает взгляд.
– Мы должны приехать вдвоем.
Кажется, мое молчание затягивается на минуту или две, но я настолько удивлена, что не могу ни осознать прозвучавшее между строк предложение, ни изобрести правильный ответ.
– Я не понимаю. – Пересохшее горло саднит. – Мы ведь даже незнакомы. Какая разница, приеду я или нет?
– Вера… – Антон издает тяжелый вздох. – Я не просил бы, но в этот раз… – Я вижу, как он нервно взъерошивает ладонью волосы на голове. – Сейчас мне не хочется ее волновать или обижать.
"– Не думаю, что твоей маме будет до меня, – повторяю я свою мысль. – Если она раньше не хотела со мной познакомиться, то…
– Она хотела. – Признание Антона вклинивается в мою фразу.
– Хотела? – Я смотрю на мужа широко распахнутыми глазами, даже не стараясь скрыть, насколько ошарашена. – Тогда почему мы никогда не ездили к тебе домой?
– Я не хотел вас знакомить, – произносит Антон ровно, впрочем, избегая встречаться со мной взглядом.
– Не хотел? – уточняю я шепотом.
Мне снова больно. Как будто все мое нутро перепотрошили и затем как попало вложили обратно, не потрудившись объяснить, ради чего и за что.
– Нет.
– Почему? – Я наконец-то нахожу его взгляд и всматриваюсь пристальнее, надеясь вытащить из-под толщи синего льда правду.
– Не считал важным.
Мне не удается подавить горький смешок.
– Меня или родителей? – уточняю я грубо и резко поднимаюсь из-за стола.
Антон молчит. Взяв кружку, я отхожу к раковине. Перед глазами мутно от подступающих слез.
– Вера… – По кафельному полу со скрежетом проезжают ножки стула. – Вера, посмотри на меня. – Антон стоит у меня за спиной.
Я лишь качаю головой. Опустив кружку в раковину, я выключаю воду и замираю. У меня нет сил держать лицо.
Когда Антон силой поворачивает меня к себе, я зажмуриваюсь, пряча слезы под закрытыми веками. В нашем разговоре больше нет никакого смысла.
