Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
Или, напротив, опаснее всего убежденность, будто бы близкие наконец изучены от корки до корки?
Конечно, уже на подступах к территории института я прихожу к тем же выводам, что и всегда. Да, подобная убежденность опасна, ведь она всегда иллюзорна.
Мы не знаем самих себя. Мы не знаем тех, кого любим, и они тоже не знают ни себя, ни нас. Мы проводим жизнь в режиме знакомства друг с другом и с самими собой, и это хорошо, и это правильно.
Человек по натуре своей – исследователь. Ему нужны вопрос и поиск ответа, но не сам ответ.
Меня кто-то зовет. Я реагирую неосознанно, прежде чем мозг успевает проанализировать поступившую информацию, и оборачиваюсь одновременно с новым окликом.
– Вера! – В десяти шагах от меня стоит муж. – Ну наконец-то докричался. Ты в наушниках, что ли?"
"Я растеряно качаю головой. За год он так и не заметил, что подобное погружение на глубину собственных дум для меня не редкость.
– Антон? – Это мои первые слова за десять часов, и мой голос хрипит – А ты… зачем здесь?
Он шумно вздыхает и говорит ровно, но, кажется, что цедит сквозь зубы:
– Пропуск твой привез. Ты забыла.
– Да? – Всколыхнувшаяся где-то на темном дне муть из злости и обиды временно успокаивается. – Спасибо! Я даже не вспомнила. Но не надо было. Я бы справилась.
На скулах Антона резко и отчетливо проступают желваки. Теперь я вижу и осунувшееся лицо с синевой утренней щетины на коже щек и подбородка, и темные круги под уставшими глазами: этой ночью он тоже ничтожно мало спал.
– Настолько противен? – выплевывает он вопрос.
– Что? – Сначала я и правда не понимаю, откуда он взял эту абсурдную мысль, пока не вспоминаю вчерашнюю ссору, и сразу спешу его разуверить: – Да нет же, я имела в виду, что не стоило мотаться по пустякам.
– Я сам решаю, куда и зачем мне мотаться. – Антон меня не слышит.
– Естественно. – Я киваю. – Еще раз спасибо. Я-я пойду.
– Не передумала? – Бросает он мне в спину.
Замерев, я оборачиваюсь назад.
– Насчет чего?
– Насчет развода.
– Антон…
– Целая ночь была, чтобы успокоиться, – чеканит он жестко, словно я вздорная девица на попечении у знатного человека, решившая сбежать с крестьянином в лес. – Скажешь, наконец, что тебя настолько не устраивает во мне? В нашей семье?
Злость во мне наконец просыпается и показывает зубы.
– Я тебе еще вчера все сказала, – говорю я ледяным тоном и отворачиваюсь.
