Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
Не оглядываясь и не вслушиваясь в звуки вокруг, я за несколько секунд достигаю крыльца и взлетаю по узким ступенькам, наплевав на осторожность. Мчалась бы и дальше, но в холле института меня останавливают турникеты. Здесь нужен пропуск, который остался в руках у Антона.
Глава 12
Сегодня ночевать приходится в Красноярске. На самом деле выделенная компанией гостиница располагается где-то в пригороде, неподалеку от аэропорта, но после десяти часов полета с короткой остановкой в Москве мозги работают неохотно и разбираться в географических координатах нет желания.
Сейчас Антон искренне предпочел бы провалиться в беспамятство до утра, однако несмотря на усталость, сон не идет. Может, дело в смене часовых поясов, а может быть, в совсем ином. В том, о чем думать без досады и плохо поддающейся усмирению злости получается с переменным успехом и огромным трудом.
Даже сейчас, находясь в другом городе, проведя больше двенадцати часов за работой, Антон чувствует, как внутри закипает неясного происхождения и состава смесь, угрожая однажды довести его до странных, иррациональных поступков.
В нем эти почти две недели вообще злости хватает с лихвой, что тоже бесит и распаляет, раздувает и без того негаснущее пламя в грудной клетке. Едкое и жгучее.
Тяжело и нервно вздохнув, Антон сдается. Отбрасывает одеяло, встает с кровати и принимается мерить шагами небольшой номер. Плещущуюся в теле энергию, пусть и очевидно нездоровую, нужно истребить.
Бесит.
Его просто бесит эта ситуация.
До скрежещущих друг о друга зубов вымораживает какое-то непостижимое, совершенно тупое упрямство, с которым Вера стоит на своем и не собирается объясняться.
Он от нее такого стереотипного, «бабского» поведения не ждал.
С первой встречи Вера показалась ему рассудительной и удивительно спокойной. Он с ней говорил и не мог отделаться от ощущения, что слышит, как бесперебойно, словно хорошо отлаженный механизм, в ее голове неугомонно и резво крутятся шестеренки.
Подумать только… Профессорша философии.
