Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
"
"– Что? – Я фыркаю. – Чем же тебя отвлекли?
Раздражение кипит внутри, обещая в скором времени выплеснуться наружу уже не парочкой несущественных упреков, а полноценной ссорой.
Не забыл он, как же.
По ту сторону телефонной линии Антон ругается сквозь зубы и выплевывает:
– Инфарктом отца меня отвлекли. Устраивает?
С намерением продолжить спор я набираю побольше воздуха в грудь, и лишь затем меня настигает смысл прозвучавших слов. Повисает молчание, нарушить которое осмеливаются только шум нашего дыхания и мимолетные трескучие помехи в связи.
Голова идет кругом. Увлеченная собственными эмоциями, я оказалась не готова к дурным новостям.
– Прости, – говорю я полным раскаяния шепотом и затем едва слышно интересуюсь: – Как твой отец?
– Жив, – сообщает Антон блекло, ничего более не добавляя.
Опустив взгляд к ногам, я лихорадочно думаю, что сказать. Расспросы неуместны, а бессмысленное «Все будет хорошо» даже произносить противно: откуда мне знать, будет или нет?
Я никогда не встречалась с родителями Антона.
За несколько месяцев до свадьбы я взволнованно поинтересовалась, когда нам предстоит знакомство. Нахмурившись, будто я завела разговор на неприятную ему тему, Антон равнодушно пожал плечами и уверил меня, что в личной встрече нет никакой необходимости.
Утешало лишь то, что мать и отец моего мужа жили далеко и в гости к сыну, похоже, совершенно не рвались. За год нашего супружества Антон бывал в родном доме только благодаря работе: после долгих перелетов экипаж, согласно правилам, оставался ночевать в городе принимающего аэропорта.
– Ты в больнице? – У меня наконец находятся слова для продолжения разговора.
– Нет, уже вернулся. Через сутки рейс.
– Вернулся? – удивляюсь я: до города, где живут родители Антона, не меньше пяти часов лету. – Уже?
– Да. – В трубке раздается усталый вздох. – Мать позвонила под утро, и я сразу улетел. Про суд вспомнил уже в полете, но…
– Я понимаю.
