Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
Впервые за долгое время я не напоминаю самой себе тщедушное, бледное существо, и внешние изменения кажутся добрым знаком. К тому же, мне не холодно, будто давно забравшееся под кожу изморозь растаяла, испарилась в шумной суете сегодняшнего вечера.
Впрочем, едва я задумываюсь о неизбежном возвращении в темную квартиру и затем нащупываю в одном из карманов сумки телефон, как дают о себе знать мигом возникнувшие в области сердца колючие льдинки.
На разблокированном экране я вижу уведомление о двадцать трех пропущенных от Антона вызовах.
Последний звонок был полчаса назад. Теперь телефон в моих руках безмолвствует, словно выдохнулся без умолку трезвонить в пустоту. Трусливо рассчитывая узнать намерения Антона в письменном виде, я быстро просматриваю ленту уведомлений на экране, однако сообщений нет.
Похоже, придется набирать его номер самой – игнорировать два десятка настойчивых звонков я точно не смогу и изведусь от любопытства, а главное – волнения. Едва ли Антон пытался бы столько раз связаться со мной без весомой и, вероятно, далеко не радостной причины.
Стук сердца в груди становится громче и болезненнее. Ладони, крепко сжимающие телефон, холодеют, а в горле собирается плотный, мешающий свободно дышать комок. Заполучив правдоподобный аргумент в свою пользу, тревога и паника стремительно заполоняют мое потерянное сознание наравне с чувством вины.
Что-то случилось. Пока я злилась и игнорировала любые средства связи, пока танцевала и смеялась над шутками коллег, не пытаясь разыскать своего еще мужа, дабы убедиться, что его отсутствие в суде не вызвано бедой, происходило что-то плохое.
Не тратя ни мгновения на дальнейшие раздумья, я перезваниваю Антону. Протяжные гудки эхом разлетаются в голове, и дыхание тяжелеет. Пальцами свободной руки я нервно тереблю «собачку» стоящей на тумбе с раковиной сумки и покусываю губу.
Кажется, мой вызов принимают в последней миг перед сбросом звонка.
– Привет, – произношу я глухо, опережая уже собиравшегося заговорить Антона. – Ты звонил.
– Да.
Мое прежнее волнение улетучивается как по щелчку.
– Я тоже не могла до тебя дозвониться, – замечаю язвительно. – Не поздно ли ты решил оправдаться за забывчивость?
– Я не забыл! – отрицает он с возмущением, однако следом противоречит самому себе: – Меня отвлекли.
