Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
Вера кивает, не смотря в его сторону. Она словно обижена, но и здесь Антон не может сказать наверняка: прежде подобных эмоций с ее стороны он не наблюдал. Наверное.
Оттого, сколь плохо он, похоже, знаком с собственной женой, его накрывает смесью из злости и стыда, а еще удивлением: разве можно было не замечать этой вопиющей неосведомленности целый год? Ведь и в голову не приходило восполнить информационные пробелы, которые ничуть его не беспокоили. Что ж, стремление Веры избавиться от мужа в его лице теперь вызывает некоторое понимание.
– Ты что-то хотел? – Ее голос звучит спокойно, едва ли не безразлично.
Все же обижена. Немудрено. Плеяда его косяков за последние сутки не могла не принести последствий.
– Холодно. – Медленным и внимательным взглядом Антон изучает Веру с головы до ног, подмечая и тонкий капрон, и небрежно запахнутое пальто – одно их тех, что она носила только в теплое межсезонье или красоты ради зимой. – Поднимемся, пока ты не замерзла.
Изящная фигурка, обдуваемая ветром, чуть заметно каменеет.
– Не думала, что ты… надолго.
На миг стиснув зубы, чтобы не ляпнуть одну из многих рвущихся с языка претензий, Антон лишь бесшумно выдыхает нечто, не оформившееся в слова, а вслух произносит уже иное и примирительное:
– Я бы не отказался от кофе.
Одну долгую секунду Вера задерживает на нем пристальный, полный сомнения взгляд. В выражении ее лица не прочитать ни недовольства, ни гостеприимства. Быть может, только намек на недоумение – в едва нахмуренных бровях.
– Ладно, – она вдруг кивает.
На ее кухне уютно и не одиноко. И постепенно отступает с особенной силой навалившаяся после известия об инфаркте отца напряженность. Усталая тяжесть в теле как будто слабеет, взвинченное состояние сменяется покоем.
Сидя за обеденным столом, Антон наблюдает за тем, как Вера разогревает ужин и заваривает чай, как расставляет посуду и задумчиво изучает содержимое холодильника. Его взгляд она или не чувствует, или игнорирует: сам он смотрит, совсем не скрываясь.
Забавно, как неожиданно его цепляет Верино равнодушие: сейчас Антон не против реакции, даже негативной.
Не зная, чем занята его голова, Вера непринужденно наклоняется и достает из кухонной тумбы не распакованную коробку чая и медленно выпрямляется, томно прогибаясь в спине.
Антон сглатывает подступившую к горлу слюну и отводит взгляд.
Ему хочется того, что хотеть нельзя.
