Я очень сильно его ослабила, когда пот начал заливать глаза…
Охрана не смогла его поймать. Я, проклиная тупые традиции востока, попыталась скрутить волосы в узел, но в результате чуть не упала с лошади. Плюнула. Висам вывозил меня в город без этих унижающих женщину тряпок, а тут на меня никто не смотрит, кроме обслуги.
Последствия своей неосмотрительности я поняла только тогда, когда вернулась в конюшню. Глаза конюха загорелись. Он смотрел на мои светлые волосы, как на чудо природы. А мне захотелось как можно скорее уйти. Но я задержалась у загона своей кобылки, пытаясь подобрать ей имя. Это хоть немного отвлекало от тяжелой необходимости вернуться под своды враждебного дворца…
Когда мои волосы рассыпались по плечам, я подумала, что это произошло само по себе. Оттого сразу и не обратила внимания. Продолжала гладить подарок Висама по холке, потому что это успокаивало хоть немного и ненадолго. И лишь когда чьи-то руки легли мне на талию, подскочила, как ошпаренная. Развернулась, встретившись взглядом с черными глазами конюха.
— Ты что себе позволяешь?
От возмущения и негодования я уже поднимала руку, чтобы залепить ему пощечину. Но араб как будто перебывал под действием наркотических препаратов. Смотрел на мои волосы, на губы и в глаза, а его грудь тяжело вздымалась. Так выглядит человек, в полной мере утративший контроль над собой.
Он не понял по-английски. А в моем арабском лексиконе не задержались слова в стиле «пошел ты на…». Да и вряд ли бы он их расслышал. Я посмотрела в расширенные зрачки мужчины, и мне стало страшно.
Отступила, оглядываясь по сторонам. Где моя охрана? Почему они неотрывно следовали за мной во время прогулки, а сейчас, когда грозит реальная опасность, куда-т о исчезли? Я что, сама должна разруливать эту ситуацию?
Мужчина наступал, бубня себе под нос мантру то ли восхищения, то ли обещания всего, что со мной сделает. Я уперлась в мраморный борт загона. Заржала моя кобылица, беспокойно заметавшись по вольеру, почувствовав опасность. Наверное, ей передалось мое состояние ужаса и обреченности, которое только чудом нес ковало меня.
— Я жена Висама Аль-Махаби! Тебя за это… казнят! — смешивая арабский с английским, попыталась я остановить этого психа. Но он не слышал. Наступал, не сводя глаз с моего лица, до тех пор, пока не подошел вплотную, попросту зажав меня в углу.
— Помогите! — отчаянно закричала я, безуспешно пытаясь оттолкнуть нападающего. — Охрана!
Почему они исчезли, словно растворились? Я об этом тогда не думала.