Мне хотелось остановить его, кинуться, повалить на пол и впервые в жизни бить, разбивая кулаки в кровь, пока отец не скажет, что произошло на самом деле, какие события заставили Киру так опрометчиво бежать. У нее была возможность улететь и без этого, не было нужды дожидаться моего отъезда!
— Пойдем, Висам, — мягко сказала мать, снимая платок. — В таком состоянии ты можешь наделать глупостей. Отдохни с дороги, а я узнаю, что произошло на самом деле.
— Как?.. — глухо повторил я, сжимая кулаки так, что ладони едва не свело судорогой.
Амани ободряюще улыбнулась.
— Поверь, здесь даже у стен есть уши, недоступные твоему отцу.
В ушах шумело. Сердце рвалось из груди. Я не заметил, как мы вышли в сад. Зейнаб встрепенулась, словно пойманная с поличным. На губах матери появилась улыбка, которой боялись все ее враги.
— Ну что же ты, милая? Это недоразумение даже не позволило мне тебя поприветствовать. Я привезла роскошные подарки для тебя и детей, от себя и от Газаль. Пройдем же в мои покои?
Зейнаб оглянулась по сторонам. Мать же раскрыла объятия в обманчивом радушии.
— Пойдем. Ты будешь довольна моими дарами…
Я не помнил, как оказался в своих покоях. Как звонил по всем засекреченным номерам, едва не срываясь на крик, требуя отыскать мою жену. Как потом, опустошенный и прибитый неожиданным ударом, бродил среди ее вещей, вдыхал аромат ее духов. Покои пахли ею. Теплом. Ожиданием. Любовью. Она не могла уехать просто так!..
Увы, я тогда еще не знал, что спустя час моя жизнь оборвется. Мое солнце померкнет навсегда.
Доверенное лицо из департамента полиции якобы напало на след славянской девушки, которая не покидала эмират. Внутри поднялось чувство надежды, затмившее предчувствие чего-то страшного. Я ждал. Знал, что не упрекну свою Аблькисс ни словом, ни делом, когда отыщу. Прижму к себе крепко-крепко. А затем паду к ее ногам, умоляя простить за все, что сотворил в порыве обезумевших чувств. Я добьюсь ее любви снова, уже теми методами, которые ранее казались мне недостойными мужчины.
Любовь — это союз двух сердец. Равноправный изначально. И любимую женщину завоевывают любовью, а не войной.
Шум в коридоре отвлек меня от этих мыслей. Женский голос принадлежал Зейнаб. И когда в покои постучали, я сразу велел войти, чувствуя кожей, что сейчас произойдет что-то важное и неотвратимое.
Амани толкнула вторую жену отца в спину так, что та буквально влетела в комнату, растянувшись на ковре. Ее глаза были полны слез, волосы растрепаны.
