Пришлось покинуть зал и выйти во двор, принять брачные дары дражайшего супруга.
Насчет «дражейшего» я не ошиблась. К тем самым двадцати пяти шоппинг-моллам, которые вряд ли мне пригодятся, если я останусь в плену, добавился автопарк, от которого у любо другой девушки отключился бы рассудок. Что говорить — даже со мной это случилось.
«Мазератти» и «Феррари», остов которых был покрыт настоящим золотом. Четверо чистокровных арабских скакунов стоимостью повыше автомобилей. Драгоценности уже настолько примелькались, что я почти не обратила на них внимание. Еще были апартаменты в «Дубай Марина» и вилла в Абу-Даби. Об остальных «мелочах», включая целую коллекцию духов Shumukh[i]
Казалось бы, после такого мне должно было быть глубоко фиолетово и на слова Висама, и на вынужденное заточение. Только я не умела носить розовые очки подолгу. Они моментально бились стеклами внутрь.
«Дыши, Кира. Мало ли, что сказал Висам. Амани дала обещание», — сказала я себе, когда солнце стало клониться к закату, и меня проводили в покои, чтобы подготовить к брачной ночи. Я дико устала. Поэтому начала медленно закипать, когда мои руки стали расписывать темной хной, тщательно вырисовав виньетки хитроумной арабески на руках и ключицах. Нарядили в шелковую абайю, усыпанную изумрудами, расчесали волосы, а до этого устроили сеанс массажа с маслами.
Странное ощущение. Мысли о том, что я снова лягу в постель с Висамом в статусе жены и буду иметь законное право получить удовольствие, не думая о том. Что сдалась, волновали. И одновременно вызывали внутри глухую ярость. Я прекрасно помнила его слова. Его обещание держать меня здесь в заточении до тех пор, пока я не полюблю. Добровольно отдаться после такого заявления я бы не смогла даже в состоянии алкогольного опьянения.
И когда ко мне зашла Амани, я решила еще раз удостовериться, что она не врала. Что мой теперь уже муж действительно погорячился. Никто не удержит против воли. Переступив порог дворца женой принца, я обрету свободу.
Но моя свекровь неожиданно поджала губы. Затем, глядя как будто сквозь меня, изрекла:
— Если мой сын принял решение, ты, как верная жена, обязана ему подчиниться. Неужели ждала чего-то другого, когда заявила ему о разводе едва ли не на следующий день?
Это был удар ниже пояса. И урок на будущее: умейте различать где уж, а где гадюка. Я сама позволила себе поверить Амани. Уговорить на церемонию. Поверила ее словам, потому что хотела верить, забыв основное правило: здесь никогда и ничего не решали женщины. Даже матери, уважение к которым было запредельным.
Перед глазами все потемнело. Багровая пелена.
— Ты обещала мне! Просила дать своему сыну шанс и не срывать никях! Подтвердить свое согласие!
От шока у меня помутился разум. Я схватила шейху за руку и сжала до боли.