Автор
Врач улыбнулся, словно осознавая, что его беспокойство не прибавит уверенности в пациентах. Но ожиданиям пациентов он предпочел уступить место заботе о безопасности экспериментов. Выйдя на первый этаж клиники, я понял, что мой новый диагноз может изменить многое – но не только меня самого....
Всё, чего мне хочется — это вцепиться ему ногтями в лицо.
— Зачем вам столько вещей? — спрашивает, указывая на два чемодана, сумку и рюкзак. — Я же сказал, что обеспечу всем необходимым. Возьмите только документы.
— А моих динозавров можно? — спрашивает Рома, грустно глядя на собранный рюкзачок и игрушками.
— Других куплю.
— Но это мои любимые. Смотри: вот тирекс, вот карнотавр, вот кархародонтозавр.
— Смотрю, ты знаешь достаточно сложные названия, — кажется это не попытка взаимодействия, а что-то сродни удивления.
— Я много знаю! — восклицает он. — И про места их обитания, и ещё про разные виды. И про палеозой, пермский период, мезозой."
"Ромка просто влюблён в динозавров. Иногда мне кажется, что дети трёх-шести лет знают о динозаврах больше, чем палеонтологи.
— У меня энциклопедия есть — мне Дед Мороз в прошлом году подарил. Я её тоже взял. Хочешь, покажу? — Ромка бросается к своему рюкзачку.
— Не нужно, — обрывает его Нажинский, глядя на часы. — Нам пора выезжать: уже девятнадцать пятьдесят шесть.
— Мы возьмём свои вещи, они нам нужны… Ярослав Юрьевич.
Назвать Нажинского по имени я не решилась.
— Хорошо. Но поехали уже.
Он, к моему удивлению, берёт одну сумку и чемодан. А потом кладёт их обратно, забирает Ромкин рюкзак с динозаврами, забрасывает его на плечо, снова берёт сумку и чемодан.
Надо же, а я уж подумала, самой тащить придётся.
— Надеюсь, детское кресло есть? — спрашиваю уже у машины на улице, стараясь игнорировать любопытные взгляды соседей в окна.
— Есть, я купил.
— Хорошо, что ты всё можешь купить, да? — бормочу себе под нос, пока Нажинский складывает наши вещи в багажник машины.
Надеюсь, он не услышал.
Я усаживаю светящегося восторгом Ромку в дорогую тачку его папаши, пристёгиваю, а потом залезаю и сама рядом. На переднее совсем не хочу.
Через несколько минут машина трогается, а я прикрываю глаза. Мы с Ромкой едем в неизвестность.
8
— Мам, я писать хочу, — шепчет Ромка мне, потирая сонные глазки.
— Нам нужна остановка, — говорю громче, чтобы Нажинский на переднем сидении услышал.
— Мы на скоростной трассе, — отвечает, не отвлекаясь от дороги. — И уже дважды останавливались.
— И что теперь, ему описаться?
— Ну памперс бы надела.
— Ему четыре, какой памперс?
— Уже четыре с половиной, мам, — тихо поправляет меня Рома.
— Да, зайчик, — киваю ему и сжимаю руку. А потом снова обращаюсь к Нажинскому, рискнув назвать его просто по имени: — Нам нужна остановка, Ярослав.
