Автор
Врач улыбнулся, словно осознавая, что его беспокойство не прибавит уверенности в пациентах. Но ожиданиям пациентов он предпочел уступить место заботе о безопасности экспериментов. Выйдя на первый этаж клиники, я понял, что мой новый диагноз может изменить многое – но не только меня самого....
Дети прекрасно понимают, когда им врут. Неважно, с какой целью, сам факт лжи заставляет их потерять доверие к своему взрослому.
— Тогда, может, позвоним папе, чтобы он нас защитил? В садике мальчики говорят, что папы должны защищать свои семьи. А наш папа сильный, я видел.
В голове будто раздаётся выстрел. Ну я и дура! Как же сразу не поняла, что весь этот кошмар — дело рук Нажинского! Без вариантов!
— Конечно, позвоним, — отвечаю я, сжав зубы, и резко встаю на ноги, отчего испытываю короткое головокружение.
"Я бросаюсь в кухню за телефоном, но вдруг торможу. У меня ведь даже номера этого козла нет!
Но тут, словно по заказу, смартфон вибрирует. Прилетает сообщение с незнакомого номера в мессенджере.
«Так понятнее? Временные рамки прежние: завтра в двадцать ноль-ноль я заеду»
Я сжимаю телефон со всех сил, кажется, будто корпус вот-вот треснет. Ну и подлец же ты, Нажинский!
Но как бы я не злилась, я прекрасно понимаю, что выбора у меня нет. И сегодня он мне это наглядно продемонстрировал.
7
— Ох, дочка, странно всё это, — качает головой мама и снова кашляет, прикрыв рот кулаком. — Ну какая тебе Москва. Тут и работа, и мы с Витьком и Лилей. Уже ж не одна. А в Москву ты уже раз поехала…
— Так нужно, мам, — говорю, а у самой внутри кипит всё. Рассказывать ей, какой террор мне устроил Нажинский всего за один день, я не хочу. Всё равно получу только укор и осуждение в ответ из разряда «я же говорила». — Отец Романа хочет быть ближе к сыну.
Мама качает головой и вздыхает. Её молчаливое осуждение действует на меня совсем угнетающе.
— Ромашка, поиграй пока с бабушкой, а я чай нам всем сделаю, — глажу малыша по голове. — Мам, тебе с лимоном?
— Да, и мёда ложечку положи, дочь.
Я киваю и ухожу на кухню. Когда набираю полный чайник и ставлю его кипятиться, замечаю, что руки дрожат.
Чёртов Нажинский. Кто дал ему праву вот так заявиться и сломать мою жизнь?
Мне страшно.
Но и бодаться с ним у меня нет ни сил, ни ресурсов. Он за один день устроил мне такое, что уже говорить, если решил основательно взяться.
Поэтому я приняла решение ехать. А там уже буду думать, что делать и как действовать.
От мамы, попрощавшись, мы уезжаем около пяти. Вещи уже наши собраны.
