В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Это же готовые диверсанты, к тому же не один год охотившиеся на хунхузов, успели понахвататься от них различных способов устройства засад.
После этого подполковник Бутусов уже заявился ко мне лично, для приватного разговора. Не вызвал к себе, прошу заметить, а сам пришёл. Жаль, если такой умница и в этом мире сгинет в лобовых штурмах. В известной мне истории он погибнет при попытке отбить гору Высокую. Ну нельзя микроскопом забивать гвозди! А пограничников в общую цепь! Глупость же. Их на корабли, да высаживать в тылу, так они столько шороху навели бы, что самураям стало бы тошно.
Кроме озвученных мыслей по тактике диверсионных операций, как в глубоком тылу, так и в ближнем, представил я ему и чертежи классического миномёта. Калибр в три дюйма, на случай, если с отливкой мин выйдет швах, то можно будет использовать снаряды от полевых пушек. В том числе и переделанные стаканы от шрапнели. Вполне рабочая схема. Опять же, трубы такого размера нашлись в Дальнем.
Остаётся вопрос с взрывателем, но я предложил эрзац, который без особого труда можно ладить на коленке.
Подполковника Бутусова мортира с одной стороны не впечатлила. С другой, подкупали компактность, лёгкость и скорострельность. Это на случай, если он согласится на тактику диверсионных групп. Правда, если решит что-то делать, то пограничникам нужно успеть зарекомендовать себя до того, как крепость отрежут от метрополии.
Да и хвалёный Кондратенко, командовавший обороной, тоже как-то по глупому станет растрачивать столь ценный ресурс. Только разок их в тыл и отправят. А дальше — сопка наша, сопка ваша, между сопками ура. Впрочем, он ведь инженер, и уж тут-то к нему претензий нет. За столь короткий срок сделано было реально много…"
"Мне удалось убедить Моласа предоставить мне некоторую свободу и возможность проводить учения в Голубиной бухте.
