Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Куда? Там нет никого!
А влетевший туда Рябов прыгнул по-вратарски, над самой землей, и головой по низкому мячу — бац!
Гол! Два! Два-а-а!
2:0!
— А-а-а!
И сразу успокоилась игра. Вдруг замедлились динамовцы. То ли устали, набегались, то ли поняли и приняли.
Последние минуты матча шли в обоюдной вязкой борьбе в центре поля. Ошибка с нашей стороны — ошибка с их. Снова с нашей — снова с их. И никакой угрозы воротам.
А у меня голос сел от крика. Только и мог, что сипеть и махать рукой — туда, мол, туда!
Несколько раз получал пас.
А потом прозвучал свисток, и все просто попадали, кто где находился.
Стадион же стоял и аплодировал. Помимо воли на мом лице расцветала улыбка.
Сан Саныч же сказал, собрав всех вокруг себя:
— Трудовая победа. Заслужили. Ругать никого не буду. Просто не могу.
Из подтрибунного к нему вышла Оксана, обняла и принялась поздравлять, а я перевел взгляд на розовое пятно Тамары, которая, увидев это, сразу опустилась на задницу и что-то зашептала на ухо сидящему рядом подростку, сыну Саныча.
— Сан Саныч, — позвал его я, — можно вас на пару слов?
Я отошел в сторону, чтобы Оксана не услышала. Подождал, пока приблизится Димидко, и прошептал:
— Твоя жена с сыном среди зрителей, в третьем ряду справа, она в ярко-розовом. Я бы запретил охране ее впускать.
Лицо Саныча вытянулось, он глянул на трибуны и выругался. Потом посмотрел на Оксану, и мне его взгляд не понравился. Больше он ее не обнимал, отвел в сторону, и они направились в подтрибунное.
Не хватало нам тренера в раздрае накануне важного матча! А то, что Тамара настроена решительно, сомнений не вызывало. И как тяжелую артиллерию она решила задействовать детей, оседлав отцовские чувства бывшего мужа.
Глава 25
Костюм с отливом — и…
Волны мерно накатывали на берег, на мои босые ноги, ворочали гальку, с урчанием откатывались назад, силясь утащить меня в море, но я был слишком крупной добычей. День выдался теплым, бархатным, и вода была вполне купабельной, градусов восемнадцать.
— Может, все же занырнуть? — жалобно спросил Микроб, стоящий рядом по лодыжки в море и провожающий взглядом спину Сан Саныча, запретившего купаться в холодной воде.
