Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Он закатил глаза и отвернулся.
У порога нас уже ждала кругленькая молодая медсестричка-армянка, нервно перетаптываясь. Посмотрела на Энн, как на инопланетянина, и на ломаном английском поинтересовалась, как гостье нравится Ялта. Английский ее был так плох, что Энн улыбнулась и ответила по-русски:
— Очень красиво. Сударыня, проводите меня, пожалуйста, к доктору, у меня очень болит голова, кажется, что она вот-вот взорвется.
— Может, каталку? — заискивающе поинтересовалась медсестра.
— Нет, спасибо, сами доберемся, — ответила Энн.
— Идите за мной! — девушка сделала приглашающий жест.
В отделении все стояли на ушах. Шутка ли — внезапно на них обрушилась настоящая англичанка! Высыпали всем коллективом, чуть ли красную дорожку перед Энн не постелили. Как же бесит это обезьянничество! Будто крепостные перед барином.
— Ее зовут Анна, она отлично говорит по-русски, — пресек подхалимаж я. — И давайте сразу на МРТ, ей плохо.
И снова они засуетились, облепили Энн, оттеснили меня в сторону и уволокли ее на диагностику.
Зажужжал «ксерокс» МРТ. Энн закрыла глаза, и на ее голову опустилось подобие огромного шлема. Диагност вперился в экран, подперев подбородок рукой. Отксерив Энн, шлем поднялся, диагност прищурился, изучая результат, надел очки. Попросил нас подождать в коридоре, а сам созвал целый консилиум из пяти человек — боялся ошибиться, опозорить советскую медицину.
Мы вышли в коридор, встали у стены. Энн на стала садиться на диванчик, придвинулась, обняла меня и положила голову на плечо."
"— Спасибо, Саша. И за цветы, и… вообще.
— Я не думал, что ты приедешь, — сказал я, на языке вертелось: «У меня появилась девушка», — но это было плохо для дела, и я смолчал.
— Ты ждал меня?
— Нет. Я не верил, что мы увидимся, и попытался тебя забыть.
— Но я же пообещала документы и гра…
— Тсс! У стен тоже есть уши, — прошептал я.
Она прижалась плотнее и промурлыкала:
— Как же я рада тебя видеть!
Единственным ее желанием было: только бы не рак, что угодно, только не рак!
Наконец дверь отворилась, и молодая врач, самая симпатичная из всех, улыбнулась:
— Проходите, пожалуйста.
Мы вошли, Энн устроилась на стуле напротив диагноста, я остался стоять, скрестив руки на груди.
