Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
— Придет? — спросил я, имея в виду Энн и тайно надеясь, что нет.
— Должна. — Дальнейшее Витаутыч сказал одними губами: — Присмотрись к ней повнимательнее, с ней что-то не то. — Он заговорил уже открыто, не прикрывая рот ладонью, но тоже шепотом: — Если начнется цирк, мы просто соберемся и уедем.
Он смолк, потому что к нам подошла особа бальзаковского возраста и приятной полноты, поправила прическу — нагромождение локонов, косиц и цветов, сверкнула синими густо подведенными глазами.
— Александр! — сказала она с придыханием, колыхнув грудью.
— Извините, мне пора, — проговорил я, с трудом сдерживая гнев.
Тирликас остался, подставил голову ветру, который принялся перебирать его крупные кудри. Дама пожала плечами, покачала бокалом. Я успел заметить, как Витаутыч чокнулся с ней:
— Ваше здоровье, сударыня…
Обратно я спускался по лестнице, заглянул в гудящий зал на втором этаже, где Радин порхал от стола к столу и принимал благодарности. Увидел меня, помахал рукой и ринулся навстречу, сделал приглашающий жест, но я притворился дурачком и продолжил спуск.
Внизу он все-таки меня настиг и без зазрения совести сказал:
— Александр, пожалуйста, если не сложно, скажите пару слов моим гостям.
Я покосился на сцену, где с потолка спустился пилон, зафиксировался в углублении сцены, и к нему шли три девушки: блондинка, азиатка и, надо же, где-то нашли темнокожую красотку.
— Сколько стоит входной билет? — не сдержал яда я. — Тридцать процентов от прибыли.
Свет стал приглушенным, по залу побежали разноцветные огни стробоскопа, но даже так было видно, как Радин побледнел, его вытянувшееся лицо стало, как у покойника. Чисто механически я просканировал его желания: больше всего на свете он хотел, чтобы ЕЕ тут не было. Значит, его не мои слова расстроили, а то, что ОНА только что вошла в дверь. Радин расплылся в улыбке (а он непревзойденный актер!), помахал этой самой ЕЙ, и только тогда я обернулся.
К нам шагала Энн. Причем не от бедра, как раньше, а словно Русалочка, которой каждый шаг причинял боль.
— Сколько стоит входной билет? — повторил вопрос я.
Энн кивнула Радину, который принялся целовать ей руку, и ответила:
— Я попросила его у директора нашей команды, он не стал возражать, правда, проводил меня аж до двери ресторана.
— Привет, дорогая, — улыбнулся теперь уже я.
Радин вытаращил глаза.
— Вы знакомы?
— Конечно мы знакомы. — Энн вымучила улыбку.
