Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Машина тронулась, Энн положила голову мне на плечо и забормотала:
— Что происходит? Почему она меня хватала? Пальмы тут такие высокие, но тут же холодно! И море странное. А руки горячие. Испугалась меня, но хотела твоя девушка без меня, волны маленькие и штиль… Больно-то как!
Это что же? Спутанность сознания, фрагментарность мышления? Но почему? Энн психически больна? Нет, Дарина сказала другое. А другое может быть одно: вмешательство в сознание. Значит — плевать на конспирацию! Какого рода вмешательство, мне не узнать, это дело профильного специалиста.
Таксист припарковался в ряду стоящих у тротуара машин и кивнул назад:
— Там начинается набережный, памятник сразу справа. Двадцать пять рублей.
— Спасибо. Ждем еще человека. За ожидание плачу.
— Лубой каприз за ваша дэньги!
— Такой молодой и наивный, — бормотала Энн, склонив голову на мое плечо и закрыв глаза, — а потому такой милый! И почему так холодно, когда должно быть тепло? Жить хочу… хочу жить… жить…
Девушка принялась раскачиваться, я — гладить ее по плечам.
— Все хорошо, все скоро закончится.
Закончится ли? Тирликаса все не было, и я почти физически ощущал минуты, вытекающие, как кровь из вскрытой вены. Кто это сделал с Энн? И главное зачем? Она уже приехала с головной болью, значит, постарался кто-то в Англии.
Витаутыч, что ж так долго-то?
Я глянул на экран своего «Енисея»: прошло всего пять минут, а казалось — вечность. Тирликасу нужно всем сказать, что он уходит, дождаться машину…
В окно постучали — мы с Энн вздрогнули, повернули головы на звук.
Я опустил стекло — он приложил палец к губам, просканировал Энн взглядом. Интересно, что ему сказала Дарина? Она девочка умная, наверняка придумала, как не выдать себя.
— Сейчас вернусь, — сказал я Энн, и она улеглась на сиденье.
Я вылез из машины, приготовился слушать, что скажет Тирликас.
— Что ты узнал? — спросил он.
— А что вам передала Дарина? — задал я встречный вопрос.
— Ты почуял, что девушка в опасности, и ей нужна помощь, — пожал плечами он, настороженно повертел головой по сторонам. — Сейчас мы пересядем в мою машину. Телефон девушки надо оставить у администраторов, чтобы не отследили, где она и не подняли тревогу. Пусть думают, что вы кувыркаетесь в «Интуристе».
— Ага, — кивнул я, — отдам го таксисту.
