Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
— Саша, Саша, стой! — резанул по ушам отчаянный крик.
Пятый этаж. Должно хватить высоты. Чтобы не мучиться. Я прыгнул на подоконник. Зацепился за штору. Шагнул вперед… Опора под ногами пошатнулась. Я упал, ударившись грудью. Меня схватили за ноги. Рывком втащили в номер. Скрутили руки за спиной.
Навалилась усталость. Смысл сопротивляться?
— Саша, — проговорил Тирликас, — что с тобой? Тебе нужна помощь?
— Да, — выдавил из себя я. — Дайте мне издохнуть!
— Саша говорил, что его накрывает, когда он перенапрягается, — поделилась с Тирликасом сидящая на мне Дарина.
— Похоже на депрессивный эпизод. Очень тяжелый депрессивный эпизод.
Де-прес-сив-ный откат.
Всего лишь откат — блеснула мысль, но надежда, что боль скоро кончится, угасла.
— Подержи его. Похоже, нужно принимать радикальные меры. Мне нужно добыть сильнодействующее лекарство, на это уйдет время.
Постучали. Открылась дверь — потянуло сквозняком. Колыхнулась штора, задевая лицо.
— Что за кипеш? — воскликнул Димидко.
— Саня поймал депрессивный эпизод.
— Что??? Какой на хрен эпизод? Нам завтра в Свердловск лететь! Игра на носу, без него нам в вышку не попасть! Саня…
Возня. Ноги Дарины больно сжимают бока. Вывернутая рука просто отваливается. Но это ничто в сравнении с монстром, что терзает душу.
— Завтра он будет в норме, — ответил Тирликас. — А вы идите гулять, как и планировали.
Завтра. Я не доживу до завтра!
— Мне на нем так и сидеть? — спросила Дарина.
Слишком громко. Слишком высоким голосом. Я поморщился.
— Давайте его свяжем, что ли. — Она наклонилась и прошептала в ухо: — Саня, прости, так надо. Завтра спасибо скажешь.
Хлопнула дверь. Я закрыл глаза. Когда Тирликас вернулся, так и не открыл их. Дарина встала с меня. Щелкнули наручники за спиной. Ноги чем-то связали. Дарина погладила по голове.
— Сашенька, прости. Скоро это закончится. Потерпи немного.
— Закончится?
Что-то не верилось. Хотелось зарыдать, как в детстве, но слез не было.
Рядом все время была Дарина. Подносила бутылку ко рту. Лила на губы, но я не мог разжать сведенные челюсти. Вернулся Тирликас. Укол в бедро — и немного отпустило. Я смог разжать челюсти и напиться. Чужой внутри ослаб, осталось тягостное чувство.
