Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Вот только Микробу никак не удавалось освободиться, прицепился к нему вражеский полузащ, ну просто клещом повис!
Колесо — пас центральному, тот — Клыку, Клык — опять Колесу, Колесо — Погосяну, Мика — Жеке… Жека рванул вперед, но вдруг ноги его заплелись, как у пьяного, он уперся руками в колени, и его закрыли замельтешившие игроки.
— Замена! — крикнул Димидко. — Левашов вместо Воропая!
К держащемуся за горло Жеке подбежал врач, повел с поля, а на его место, чуть не взбрыкивая, как молодой жеребец, помчал Димон Левашов.
Я сосредоточился на поле.
После воды наши не встрепенулись, как ожидалось, а скорее даже расслабились. И кубанцы прижали к штрафной. У нас только один Рябов был за ее пределами. На всякий случай — вдруг отскок какой, вдруг пас… Хотя в такую жару — с мячом потом через всё поле…
Следуя совету Сан Саныча, я не стоял в воротах, кидался на каждый мяч, выбегал, разгоняя кубанцев зверской улыбкой и хриплым криком.
— Мой! — ору и бросаюсь торпедой сквозь всех."
"Как в боулинге, все кеглями разлетались, потому что понимали: если кто-то травмирует народного любимца, то есть меня, то потом болелы затравят.
А имею право! Вратарская и штрафная — моё хозяйство. Особенно если не нарушать, не бить ногами и не цеплять руками, а плечами работать.
Отбились.
Вот и перерыв. Наконец подышим прохладой и послушаем тренера. Он уже анализ сделал, уже решил, кого менять будет.
Мы переоделись в сухое, расселись по лавкам, закатив глаза. Димидко подождал, пока мы отдышимся и напьемся, расставил магниты на доске и сказал, что загонять противника — правильная тактика, рабочая. Загонять, расслабить — и резко в атаку. Клыкову велел смещаться левее, потому что один из наших основных, Микроб, все время закрыт, и левый фланг не работает, в то время как правый — наоборот.
Это я и без него видел со своей позиции, но для остальных слова тренера стали открытием.
— Кстати, как вам Саня сегодня? — усмехнулся Димидко.
— Да просто зверюга, — отшутился Матвеич. — Еще больше экспрессии — и кубаноиды начнут цепенеть и штаны мочить.
Колесо хохотнул и сказал:
— Его нам «динамики» испортили! Я его уже боюсь!
— Бойся, бойся! А как его боятся кубанцы! — кивнул Сан Саныч. — Просто — ах! Загляденье.
