Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Ладно мужику на протезе хромать, но девушке…
— Кажется, тебе пора идти, — прошептала она.
У нее есть родня? Они в курсе? Есть кому о ней позаботиться и быть рядом в трудный час? Что я могу для нее сделать?
Семерка усмехнулась, все так же глядя в стену, я ощутил прикосновение к разуму и, видимо, не успел спрятать мысли.
— Им незачем знать. Обо мне заботится государство. Все мы, самородки, по сути безродные. Отдаляемся от родственников, находим родных по духу. А ты… просто запомни меня такой, какой я была.
И вдруг меня осенило: Рина! С ее талантом она может остановить воспаление! Но я быстро спрятал мысль.
— Когда операция? — спросил я и подумал, что, если сегодня, то могу не успеть.
— Сутки ждем, если положительной динамики не будет, завтра утром. Жаль, я молиться не умею.
— Да я тоже не особо.
— Хотела попросить свечку поставить за здоровье или как там.
Я сжал ее руку.
— Ты сохранишь ногу. Я попытаюсь помочь.
Видимо, в моем голосе было столько уверенности, что она подняла голову, посмотрела в глаза с надеждой.
— Как?
— Есть одно средство. Типа как свечку поставить, но эффективнее.
Я замолчал, колеблясь, говорить ей или нет. Не скажу. Вдруг Дарина пошлет меня к черту, ведь Семерка ей никто — зачем помогать какой-то незнакомой женщине, рискуя засветиться? Да и не факт, что ее способностей хватит срастить раздробленные кости.
— Ты говоришь загадками, — вздохнула Семерка.
— Просто результат зависит не от меня. Нужно уговорить одного человека. И еще, как бы ни повернулось, об этом нашем разговоре и о том, что будет дальше — никому.
— Никому, — кивнула Семерка. — Даже своим. Клянусь.
Я еще раз сжал ее руку, потом забрал глушилку.
— Я приду после обеда, каким бы ни был результат моего разговора с… ним.
Семерка вскинулась и прошипела:
— Вот только жалеть меня не надо. Не люблю! Лучше принеси сигарет, а то уши пухнут.
Ох уж эти «сильные» женщины! И вот как после этого о них заботиться?
Лев Витаутович и заведующий были в кабинете.
— По делу работают лучшие сотрудники БР, но — никаких зацепок. Что наводит на мысль об участии в заговоре высшего руководства.
— Юля то же самое сказала. Нужно еще раз перетрясти контакты Шуйского и компании. Опросить тех, кого посадили за соучастие.
— Думаешь, в БР работают идиоты? — усмехнулся Витаутович, заводя машину.
