Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Если не достанут на ближней дистанции, то снайперская винтовка бьет на многие сотни метров.
— Хотя бы одного исполнителя взять, — вздохнул я и подумал о Кардинале, возможно, он смог бы размотать этот клубок.
— Вообще ничего! — развела руками она.
— Скорее всего исполнителей уже нет в живых. Но засада в том, что нет и трупов простых людей, чьи смерти выглядели бы естественными.
— А если действовали не киллеры? Если — маньяк из наших? Ну, или группа лиц.
Я вспомнил паутину, что рисовал Кардинал, обозначая связи нескольких человек, если ему дать в разработку эту ситуацию, людей будут десятки.
И тут меня осенило.
— Парень, который покончил жизнь самоубийством. Мне нужны все его контакты за последнее время. Встречи, телефонные звонки, проблемные родственники, ведь близкие — те, через кого можно надавить.
— Ничего, — вздохнула она.
— Ментов потрясти, которые могли что-то на него нарыть и шантажировать.
— Потрясли. Глухо.
— Есть ли одаренные, способные ставить блоки на мысли простых смертных?
— Есть суггесторы, способные просто заставить забыть. Даже если возьмем мента, который был под воздействием, он вряд ли что-то вспомнит.
— Значит, перетрясти суггесторов.
Семерка прищурилась и сказала:
— В БР работают не идиоты. Все это сделано по нескольку раз.
Я помассировал виски.
— Как думаешь, есть ли у этих убийств конкретная цель? Истребить всех? Убить определенных лиц, которые мешают какому-то проекту? Или простые люди скооперировались, чтобы уничтожить тех, кто сильнее них? Так сказать, превентивно, как Ирод — младенцев?
— Про младенцев обидно было, — криво усмехнулась Семерка.
Ее правая голень, которую хотели ампутировать, сейчас выглядела, как левая: слегка покрасневшая, немного отекшая, но все в пределах нормы. Чудесного исцеления не наступило, просто стабилизировалось состояние, но оно и к лучшему: никто ничего не заподозрил.
Жаль, у меня нет доступа к информации об убийствах. Казалось, что именно я найду зацепку, но это была иллюзия. Так, когда заедает замок, каждому кажется, что именно он откроет дверь, и ключ переходит из рук в руки, но в итоге все равно приходится менять механизм.
— Если бы тебя попытались прихлопнуть, — сказала Семерка, — то круг подозреваемых сузился бы до нескольких человек.
— И не надейся, — отшутился я.
