В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
— Кажется, я втягиваюсь.
Спать хотелось все так же дико, но желание поцеловать эту женщину пробилось и сквозь усталость, и сквозь сонливость.
— И ты по-прежнему хочешь жить вместе? — Женя кивнула в сторону дочки. — Втроем. — Она закусила губу.
— Ты до сих пор надеешься, что я передумаю?
Я все же не удержался и поцеловал ее. В румяную щеку. Как школьник.
— А как же твоя… нелюбовь к детям? — Фея как-то странно замялась, будто хотела сказать что-то еще, но передумала в последний момент.
— Скажу честно.
Врать не хотелось совсем. В жизни Жени уже был один мудак, который отравил своим присутствием все, что только мог. Превратил роскошную, темпераментную женщину в зажатую скромницу. Наградил комплексами, а потом чуть не выгнал на улицу вместе с дочкой.
Становиться в один ряд с этим уродом у меня не было никакого желания.
События развивались быстрее, чем я способен был переварить. Злость от встречи с Жениным бывшим возле ее квартиры мгновенно сменилась шоком от встречи с дочкой. А встреча с дочкой слишком стремительно переросла в ярость после знакомства с содержанием мирового соглашения.
Это были адские эмоциональные качели, и на последнем витке они забросили меня так высоко, что половина мозга отключилась.
Не осталось никаких эмоций.
Вначале навел шороха в коллегии адвокатов. Выяснил все о каждом герое. От сплетен до фактов. Потом против воли председателя коллегии сдал этих умников знакомому следователю. А после взялся за самого бывшего.
Под угрозой уголовного дела я выбил из Леонида столько дерьма, сколько нормальный человек за всю жизнь не способен произвести.
В некоторые моменты даже приходилось его затыкать. Не мог слушать! Я не был святым, но и для меня кое-какие вещи были чересчур. Не мужскими. Не человеческими. Скотскими.
За девчонку, которую в девятнадцать лет выманили из родительского дома ради квартиры ее отца, убить хотелось.
