В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
«А что нужно было написать?»
Мы с Машей в четыре глаза уставились на экран.
«Правильно: я тебя тоже люблю», — пришло мгновенно.
«Вот так и писать? Слово в слово?»
В груди что-то булькнуло. А губы растянулись в улыбку от уха до уха.
«Если очень трудно, готов принять чемоданами», — смилостивился этот садист.
«Тогда люблю».
Следом за улыбкой из глаз полились слезы.
— Уверена? — вместе с шумом шагов послышалось из-за двери.
— Павел Бояринов…
Я так и не разделась до конца. На руке все еще висела сумочка.
— Я так тебя люблю… — Дверь распахнулась. — Так сильно…
Мы с Машей наперегонки бросились на грудь этого потрясающего мужчины.
— Что жить без тебя не могу, — вырвалось со слезами и смехом под громкий Машин хохот. — Совсем. Без тебя. Никак.
Глава 26
Четыре месяца спустяЖеняПосле развода с Леней я поклялась себе, что и ноги моей в ЗАГСе больше не будет. Ни в качестве невесты, ни в качестве свидетельницы.
Все!
Хватило!
Даже находиться рядом со зданием, стоять на другой стороне улицы или проходить мимо, стало невыносимо.
Валя называла это «Посттравматическим синдромом». Света была уверена, что еще в первый «визит» меня кто-то сглазил.
Но никакой страх, никакая паника, внезапный насморк и вывих лодыжки не помешали Бояринову заманить меня в это адское место спустя всего два месяца совместной жизни.
— Ты всего лишь бумажку подпишешь. Одну! И все!
Вероятно, именно так он уговаривал некоторых своих клиентов на чистосердечное признание в убийстве.
— А может мы без этой… бумажки?
Наша машина уже подъехала, но я держалась за ручку как альпинист за крюк над пропастью и отказывалась выходить.
— Нет, без бумажки нельзя. — Паша покачал головой. — Я уже Маше ресторан пообещал.
— Ну, так и своди ее. Я не против! Могу еще Свету с вами за компанию отправить. Она как раз недавно жаловалась, что давно в свет не выходила.
— Без повода?! А кто мне говорил, что детей баловать нельзя?
Этот наглый гад сощурился.
— От одного раза Маша не испортится.
— Это будет уже пятый… — Паша постучал указательным пальцем по приборной панели. — … за этот месяц.
— Тогда придумай повод. Ты у нас умный. Я верю — справишься.
— Так я и придумал, — кивнул в сторону ЗАГСа Бояринов. — Даже кольцо тебе на палец вчера надел. Ты еще «да» сказала.
