В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
— А можно мне немножко того успокоительного, что было вчера после фильма? — Я поправила блузку. Голубую. Чтобы даже ассоциаций с белым платьем не вызывала. И переступила с ноги на ногу.
— Ты хочешь заняться сексом прямо на улице? — Паша оттянул галстук и, откашлявшись, удивленно уставился на меня.
— Я же сказала «немножко». — Снова пришлось показывать на пальцах. — Один поцелуй. И одно коротенькое признание.
— Тогда… люблю. — Он обхватил меня за шею и притянул к себе. — Очень сильно люблю. — Мазнул губами по губам.
— Еще…
Я мгновенно забыла, что сама просила коротко. Вело от этого мужчины. Как в первый раз что-то щелкнуло в черепушке, так и по сей день все рубильники отключались, стоило ему только коснуться.
— Люблю твою дочку. — Паша улыбнулся. — Люблю всех твоих тараканов. — Покачал головой. — И уже люблю того малыша, которого ты скоро мне подаришь. — Он, как в кокон, закутал в свои объятия и, наконец, поцеловал.
Сладко.
До дрожи.
До бабочек. И еще одного «да». Шепотом.
Эпилог
ПашаЯ был в курсе, что молния не бьет дважды в одно и то же место, но ко второй в своей жизни поездке в роддом готовился особенно. Как большевики к штурму Зимнего!
Каждая деталь была прописана до мелочей. Каждая распашонка заранее положена в нужный пакет. Каждая схватка жены контролировалась с секундомером.
Итогом можно было гордиться и требовать диплом «Отец года».
Как только настал час икс, Маша была в срочном порядке эвакуирована к Кравцовым. Валентина явилась за ней лично и даже не оставила никаких ценных указаний.
Женю я повез сам, не доверяя скорым и тем более такси.
Феечка в родильном отделении справилась на отлично. После рассказов Лаевского о появлении на свет его двойни, я даже не пытался прорваться к акушеркам. Ждал свое чудо в послеродовой палате. Как псих в дурдоме, раскачивался, сидя на пятой точке. Гипнотизировал часы. И старался дышать ровно — как учили на специальных курсах будущих рожениц.
Жену вернули через три часа. Выглядела моя феечка, примерно как я после недели гриппа.
К счастью, ее героического хотения хватило всего на два часа, а после Морфей и усталость сделали свое дело.
Как и положено идеальной семье, отключились мы все одновременно. Малыш — в удобной люльке с прозрачными пластиковыми бортиками. Женя на кровати. С таким же ангельским выражением лица, как и у нашего сморщенного мальчика.
