В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
При свидетелях!"
"— Слушай, Кларк Гейбл и Вивьен Ли, это не свидетели! И «да» я сказала, потому что плакала из-за фильма, а ты предложил мне салфетку.
— Но против кольца возражать не стала! — Светила отечественной юриспруденции сегодня был в ударе.
— На нервах! Считай, что это был аффект.
— Конечно. Скарлетт О’Хара верхом на коне кого хочешь до слез доведет. — Паша закатил глаза. — Особенно после селедки с медом. Два еще под молоко.
— Ты слишком много замечаешь. — Так и хотелось показать ему язык. Умный был, аж страшно.
— Если ты прячешь от меня тесты на беременность, это не значит, что я не в состоянии сам сделать выводы.
По смазливому лицу Бояринова расползлась такая счастливая улыбка, что у меня дыхание перехватило. Нужно было законом запретить такие улыбки! Для безопасности женских сердец и психики!
— Паш, но я… — Взгляд снова остановился на двери ЗАГСа. — Я не готова. И тест… В ЗАГС из-за него идти необязательно.
— А кто сказал, что я из-за него? У меня другая причина. Более веская.
— Но, может быть, как-то потом… У нас еще минимум восемь месяцев.
Моя ладонь с дверной ручки переместилась на живот. Он был совсем плоским. Даже спортивным, учитывая регулярные физические нагрузки, которые Паша устраивал мне в спальне.
Не верилось, что где-то внутри уже росла новая жизнь. Малыш. Мальчик или девочка. Я терялась от новостей. Не была готова ни к еще одному ребенку, ни к свадьбе. Точь-в-точь, как когда-то не была готова к встрече с Пашей.
— Мы всего одну бумажку подпишем, — словно и не слышал моей просьбы, успокаивающе произнес Бояринов.
Он был прямым как стадо баранов.
— Одну? — Для большей точности я показала один палец. — Вот столько!
— Ага. — Паша кивнул. — А потом за Машей и сразу в ресторан. Обещаю заказать твою любимую селедку и мед.
— Молоко не забудь, — вырвалось у меня со смехом.
— Да, и молоко. Сразу литр, чтобы официанту дважды не бегать.
Паша взял мою левую руку и нежно поцеловал.
— Ну, если за литр молока…
Невозможно было с ним бороться. Посттравматический синдром все еще не отпускал. От результатов вчерашних тестов на беременность до сих пор кружилась голова. Но отказать мужчине, которого боготворили все мои подруги и дочь, я не могла. Это было преступление похлеще тех, что содержались в Уголовном кодексе.
— Как ты, готова? — Паша распахнул передо мной дверь и помог выйти.
