В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
— Умная девочка, — похвалил, и кровать затрясло от силы, с которой он начал в меня вколачиваться.
* * *Открывать глаза после утреннего секса было труднее, чем после пробуждения.
Мне не пришлось изображать перед Пашей жертву Морфея. Но на разговоры, душ или хотя бы ленивые движения сил не осталось совсем.
В животе, как и во всем теле, порхали бабочки. В сумочке соловьиной трелью разрывался телефон. Судя по мелодии — из-за звонка от бдительной Вали. А в голове хватило места только для одной мысли.
Ответ на этот вопрос напрашивался сам. Простой и точный — никак.
Можно было обманывать себя сколько угодно. Вспоминать «Золушку» или «Красотку». Но сейчас, после утренней близости, реальность виделась ясно и без оттенков.
Шансов на то, что Пашу заинтересует во мне что-то кроме эрогенных зон, было не так уж много.
Он даже имя выяснил только после двух встреч. А уж с какой скоростью примется его забывать, когда узнает о Маше и проблемах с бывшим мужем, я и представлять не хотела.
Это будет самый быстрый случай склероза в истории. Без дыр в моем скудном бюджете, как с Леней. Но горький, потому что не чувствовала я ничего подобного раньше. Не умоляла о ласке, не сходила с ума от близости, запаха, силы… Будто и женщиной не была.
В отличие от математики, плюс на минус ничего не давал.
Как намекала Валя, у меня был Гамбург, опытный трубочист, готовый трудиться денно и нощно, не покладая рабочий инструмент.
Наверное, немало.
Во всяком случае, пару недель назад я и не рассчитывала ни на какой роман.
Но дурацкую тревожащую мысль о сроке сложно было выкинуть из головы.
Она мешала во время завтрака. Его Паша заказал в номер, потому что совсем не хотел выпускать меня из кровати.
Та же мысль не позволила до конца расслабиться в душевой кабинке. Там Паша развернул меня лицом к стене и быстро брал сзади. Заставлял стоять на носочках и шалеть от звонких шлепков, пошлых обещаний и еще большей глубины.
Проклятая мысль не отпускала и позже, когда я решилась посмотреть, в каком состоянии мое пальто и сапоги.
— Мы можем прямо сейчас поехать в магазин и купить все новое. — Паша заметил мой взгляд. Но, даже не попытавшись помочь сложить мокрые вещи, заставил бросить их обратно в угол ванной комнаты.
