В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
А срочный вызов на ковер пугал не меньше иска от бывшего мужа.
Как вскоре выяснилось, не зря.
— А вот и наша Евгения! — Директор встретил меня у двери. Судя по куртке, которую Илья Петрович надевал поверх костюма, меня он особо не ждал или…
О том, какая могла быть альтернатива, подумать я не успела. Даже не дав мне отдышаться, директор подхватил под локоть и толкнул в сторону двери."
"— На улице поговорим, — пояснил он. — Мне в отдел образования нужно. К тому же, здесь и у стен есть уши.
Произнес он это спокойно, немного суетливо, но от последней части предложения у меня по спине прокатился холодок.
Наш дружный учительский коллектив, конечно, был еще тем серпентарием. От интриг и домыслов у меня иногда волосы дыбом вставали. Но шпионить за директором не решился бы даже вечный спорщик физрук.
— Что-то случилось? — уже на улице неуверенно начала я.
— Случилось, Евгения Пална! — оглядевшись, Илья Петрович сразу же взял высокую ноту. — Дурдом у меня с вашим немецким случился!
Он еще не сказал, в чем именно заключался дурдом, но вся кровь отлила у меня от лица, и дышать стало непривычно тяжело.
— Вы вообще в курсе, что для пятых классов его еще в прошлом году хотели заменить английским? — директор упер руки в бока. — Родители, между прочим, письма писали с просьбой о замене. Никому ваш немецкий не нужен. Время другое! Всем подавай голливудские сериалы в оригинале и этого… Потного. Тьфу! Поттера! Ума не приложу, почему прежний директор оставил все, как есть.
— Но мне никто из учеников ничего не говорил… И прежний директор тоже…
Новость о письмах и требованиях накрыла меня как лавина. Я изо всех сил напрягла извилины, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но ничего кроме планов, конспектов и войны за новые учебники припомнить не смогла.
— Я не имею ни малейшего представления, почему вам не сообщили! — Илья Петрович брезгливо поморщился. — Но именно мне сейчас приходится разгребать весь завал из жалоб, новых планов отдела образования и вашего немецкого
— А у образования какой-то новый план? Зимой?! — Теперь мне стало совсем плохо.
— Представьте себе, да!
Будто мало мне было сегодня суда и разговора с родными. Директор тут же начал рассказывать о новом учителе английского, которого его настойчиво заставляют принять на работу, о сокращении часов немецкого языка… и моем увольнении.
Я, как сквозь шумовые помехи, слышала, что он говорит. Не могла понять, как такое возможно.
