В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Когда он проходил мимо сквера, возникло непреодолимое желание забраться под тенистое дерево или лучше под сиреневый куст, спрятаться от людских глаз и всласть вздремнуть часок-другой. Так бы он, возможно, и поступил, если бы не мысль о друзьях, которая толкала его вперед.
Алик уже подходил к своему кварталу, когда услышал быстрые шаги справа от себя. Он еще не повернул голову на звук, а под его локоть уже забралась мягкая девичья рука.
– Не помешаю?
Это была Катька. Свежая, благоухающая и модная – как будто с утра приняла ванну из розового масла, побывала под рукой профессионального гримера с арсеналом фирменной косметки, после чего направилась в дорогой коммерческий магазин, где и прикинулась с головы до ног.
Алик было недовольно шарахнулся от нее, но, присмотревшись, понял, что бояться нечего. Под толстым слоем косметики Катька была непривычно хороша, и короткое облегающее платье из тончайшей шерсти шло ей необыкновенно. А как возбуждающе она пахла... И уж если кто-то и должен был кого-то чураться, так это Катька его самого.
Впрочем, чувства стыда и угрызений совести он не испытал. Как не пришел в восторг от экстаза, который могла, но не вызвала Катька.
– А если помешаешь? – кисло спросил он.
– А если нет? – как будто в ожидании чуда спросила она.
Девушка облизывала его чувственным взглядом, но насытиться этим не могла. Она явно ждала от него чего-то большего.
– Ну, я, в общем-то, спешу, – пожал он плечами.
И, отстранившись от нее, продолжил путь.
– А мне с тобой можно?
– Зачем?
– Ну, просто...
– Просто кошки рожают... Потому что гуляют просто и с кем попало...
– Это ты о чем?
– О ком. О некоторых.
– Я не гуляю с кем попало.
– Тогда ко мне чего клеишься?
– Ты особенный.
– Сейчас растаю и растекусь по асфальту.
– А я тебя соскребу, соберу в кучку и положу к себе в сумочку! – засмеялась Катька.
Парировать ее словесный выпад он не успел: открыл было рот, но рядом вдруг под скрип тормозов остановилась вишневая «девятка». С едва уловимым гулом опустилось непроницаемо темное стекло, и он увидел знакомую физиономию.
Игорь смотрел на него свирепо и злорадно. Из машины вышел резко, нахраписто.
