В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Вот здесь уже свидетели точно были бы лишними. Но здесь их и не могло быть. Не зря же Алик выбрал это место.
Могила для жертвы была готова заранее. Илья и Митроха постарались. Им же придется и зарыть яму, после того как Алик наполнит ее свежей мертвечинкой.
К тому времени, как Енисеева вытащили из машины, он уже пришел в себя, но лишь частично. Полное прозрение случилось, когда его швырнули в яму.
– Эй, пацаны, вы чего! – в паническом ужасе заорал он оттуда. – Вы что, из-за машины? Так вы мне скажите, я вам живых денег дам.
– А унесем? – ухмыльнулся Алик, накручивая на ствол глушитель.
– Не, ну я серьезно!
– Я тоже.
Яма глубокая – два метра, как и положено. Жертве отсюда ни за что не выбраться. И место глухое, ни одна живая душа не объявится. А еще такая идиллия вокруг – хвойный воздух, притихшие в безветрии деревья, мягкая трава под ногами, где-то недалеко заливается соловей под барабанный бой дятла, и мошкара в рот не лезет. Так хорошо, что и уходить не хочется.
– Ну, может, договоримся? – взывал с колен Енисеев.
– Не-а, не договоримся. Машина твоя здесь ни при чем. Заказали тебя, мужик.
– Кто?
– Да какая тебе разница?
Алик взвел курок, не спеша наставил ствол на жертву.
– Касатон, да? – взвыл в отчаянии Енисеев.
– Даже не знаю, кто это такой, – на всякий случай соврал Алик.
– Не знаешь? Правильно, ты пешка, потому и не знаешь!.. А я из тебя человека сделаю! Деньги такие получать будешь, что и не снилось.
– А если приснится, то не проснусь... Не лепи горбатого, мужик. Лучше с жизнью простись. Могу минуту дать, чтобы помолился. Я сегодня добрый.
Алик насмешливо глянул на Ильяса, перевел взгляд на Митроху. Оба дружно закивали. Дескать, пусть помолится, а они пока дух переведут. Неохота им было прямо сейчас браться за лопаты.
– Ну, может, одумаетесь, пацаны! – не унимался Енисеев. – Я вам столько денег дам, что на всю жизнь хватит... А с Касатоном я разберусь! Я знаю, он это из-за нее, из-за Саши!.
Что-то шелохнулось в душе у Алика. Не сказать, что теплое и родное, но приятное. И давно уже забытое.
– Из-за какой такой Саши? – спросил он.
– Ну, Саша Неспехова, актриса...
– Неспехова?!
Да, у той Сашки с его двора была такая же фамилия. И она хотела уехать в Москву, чтобы стать актрисой...
– Ну да, Касатон театр из-за нее поднял, примой ее сделал...
