В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности.
Ей, казалось, нравилось плыть по течению, по которому увлек ее Алик..."
"Он протащил ее в глубь квартиры, не забыв закрыть за ними дверь. Не включая свет, опустил на мягкий ковер.
– Я тебя ненавижу! – закрыв под его натиском глаза, с блудливой улыбкой пробормотала она.
– И я тебя тоже!
Он хотел высказать ей все – за Касатона и за Енисеева. Эмоции били через край, но выход они нашли не через верх, а через низ. Сашка закружилась в них, потеряв над собой всякий контроль. Сейчас она не могла думать головой, потому что ее сознанием завладело тело. А ею самой овладел Алик. И она даже не пыталась противиться этому...
Они так спешили, что даже не стали раздеваться. И сейчас она лежала на полу в порванном, смятом и задранном платье, даже не пытаясь его поправить. Через окно в комнату заглядывала луна. И Алику казалось, что ночное светило завидует ему. Сколько было у него женщин за последнее время, но ни с одной он не испытал того, под впечатлением чего был сейчас. Даже с той, прежней, Сашкой ему не было так здорово, как с этой, нынешней.
Он нащупал в кармане рубашки пачку сигарет, прикурил.
– И мне, – вяло махнув рукой, попросила Сашка.
Пришлось закуривать вторую.
– Помнишь, ты обещала начать правильную жизнь?
– Я почти два года не курила. И сейчас – так, баловство...
– Я не про это... Ты говорила, что со мной неправильно было... И с Игорьком тоже... Сказала, что в Москве так себя вести не будешь...
– Ну, если в Москве тебя не было, значит, я вела себя правильно...
– Правильно себя вела, с правильным челове-ком, – едко усмехнулся он.
– Это ты о чем?
– О ком... Я все про тебя знаю. Ты спишь с Касатоном.
Волна его гнева разбилась об айсберг ее спокойствия.
– И что с того?
– Как это что с того?! – начал было Алик, но продолжения не нашел.
А ведь действительно, в чем Сашка перед ним виновата? Она не обещала хранить ему верность, да он и не настаивал на этом – хотя бы потому, что не воспринимал ее всерьез и надолго.
Может, она клялась ему в вечной любви? Нет, не было этого. Она уезжала в Москву, а он отпускал ее с легким сердцем, как использованную, хотя еще и не надоевшую девку... Какие теперь могут быть претензии?
– У тебя когда срок закончился? – спросила она.
– Год уже на воле.
– И где ты все это время был?
– Ну, я не знал, что ты здесь...
– Если бы хотел найти, нашел бы... Случайно узнал, случайно зашел... Все у нас, Алик, с тобой случайно...
– Но тебе же нравится.
– Э-э... Может, и нравится...
